Разоритель Планет - Александр Амплеев Страница 53

высшей касты, которая является вообще святой для вашей расы, но ты поднял руку на святое. Дальше? Ты связался с людскими отбросами и отбросами кворонскими, причем был ничем иным, кроме как телохранителем одного из довольно мерзких людей, то есть господина Омониана, если правильно понимаю, или Лемана. Мне без разницы, они все для меня дерьмом были. Кроме того, ты, уже на них работая, производил такие преступления, которые у рогарийцев караются бесчестием и проклятием. А это что? Ты нашими женщинами торговал, а женщина у рогарийцев — создание священное, которое является украшением своего мужчины, а ты этими «украшениями» с душой торгуешь. Есть точные данные на тему того, что именно ты вместе с Фирсом занимался «погрузкой» девушек в «теневой» зоне. Тогда ты оборудовался в доспех, который позволял тебе скрыть твою поганую морду, но нет, друг мой, по габаритам ты очень сильно походишь на себя. Так что, нет. Чести тебе уже точно никогда не будет. А на этом захлопнись, я не хочу более дышать воздухом из твоей вонючей пасти, — заключил в финале человек, а рогариец заткнулся после этих слов и молчал до самого приезда в космопорт.

…

Его высадили из машины, а далее повели в сам космопорт через черный ход. Впрочем, охрана была предупреждена, ибо полицейские пропустили людей и узника без разговоров. Они прошли через небольшой коридор, а далее оказались на самой площадке, где уже был Романо, Билли и Паук, рядом с которыми стояли купец и два его охранника.

— Господин Р-р-романо решил побаловать старого купца живым грузом, да еще каким, — проговорил ящер с изогнутыми вокруг головы рогами, наподобие венка, а далее загибающимися вверх так, чтобы образовать своего рода полумесяцы.

— Да, великий купец Гро’Арентир. Киринтар Гро’Балег — позор своего рода, теперь в Ваших руках, — рогариец, что был одет в довольно нетипичную богатую одежду, вместо богатых доспехов, а также с довольно заметным животом, рассмеялся.

— О-о-о-о-о… Рогариец, который стал работорговцем в сфере интимных услуг — это позор для целой империи, — проговорил купец, когда к нему подвели Гро’Балега.

— Да… А то, что ты торгуешь с людишками — это не позор для империи? — спросил Киринтар.

— Да. Тоже позор, но я делаю своего отца и свой род сильнее, чем те, кто предпочитает воевать по традициям. Традиции уже не раз доказывали то, что, следуя им, — мы останемся лишь в былых территориях своей Империи. Но этот позор приведет к величайшему расцвету Империи, а вот ты торговал с кворонами, став худшим из бандитов.

— А ты потерял панцирь на животе, вместо него приобрел брюхо, — проговорил рогариец, явно оскалившись за своим намордником, а купец лишь рассмеялся.

— Да-а-а-а-а… Острить — твое любимое дело, дружок, но ведь и ты пользуешься людским оружием, так чем же плохо человеческоеоружие, если оно позволяет быть эффективнее врага? Ты — прямое доказательство того, что человеческое оружие эффективнее оружия шокового. Мы дали людям шок-дробовики и шок-винтовки, а люди дают нам плазму и кинетическое оружие, — рогариец положил руку на подбородок собрата, после чего оскалился. — Чувствуешь то, как близка смерть?

— Я сбегу.

— Поэтому я отрежу твою голову прямо здесь, — улыбнулся рогариец, когда Гро’Балег напротив будто затрясся.

— Как? Это же против заветов нашей расы. Ты имеешь право отрезать мне голову или другую часть тела только после того, как суд позволит это. Если ты убьешь меня здесь, на людском мире, то ты — не рогариец.

— Да? Я согласен с тем, что я уже не рогариец, я очень много взаимодействую с людьми и я уже, можно сказать… Горо’Куман. Сделанный людьми. Но и ты не рогариец, ибо ты перестал им быть, после убийства Высшего Рогарийца, а значит, теперь тебя убить имеет право любой из нас. Я преподнесу твою голову самому императору, — проговорил купец, когда его стражники начали бить Гро’Балега энергокопьями, дабы обезопасить купца от шанса на атаку самого Киринтара. Затем с него были сняты цепи, а охрана усадила того на колени, после чего Гро’Балега стали удерживать.

— Итак… Если ты издашь хоть один звук, кроме предсмертного хрипа, — ты лишишься чести раз и навсегда. Твой род мы чести лишать не станем, ибо Дети Балега сделали очень многое для Империи, но вот тебя я прикончу, — из ножен купец достал кинжал с пиловидным лезвием.

Он приставил свое оружие к панцирю, который расположился аккурат на месте, где располагалась человеческая щитовидная железа. Паук в этот момент довольно заинтересованно наблюдал за тем, как купец пилящими движениями начал пилить сначала панцирь, а потом медленно, но верно разрезать шею. Рука его была на макушке Гро’Балега, а движения были отмеренными и точными, будто бы головы он резал очень часто, даже своим собратьям. Киринтар стойко, в духе рогарийцев, терпел, не издавая ни звука, и только тогда, когда лезвие дошло до горла, ящер начал хрипеть. Руки купца покрывались струящейся кровью. Романо смотрел на эту процедуру, а вот Билли наблюдал за кораблем, покрытым позолотой. Этот корабль чем-то напоминал птицу, расправившую крылья, сам он был относительно небольшим, ибо являлся лишь личным кораблем купца, а вот грузовые корабли были больше. И они тоже находились здесь, и уже загружались оборудованием с очередных заводов.

Вскоре голова Киринтара была в руках купца. Гро’Арентир улыбнулся и охране своего бывшего недруга, и Романо. Два закованных в броню гвардейца снова встали подле купца.

— Спасибо большое, господин Романо. Этот ящер был не самым слабым из нас, но Вы все же его взяли. И да… Я оставляю Вам его тело, насколько знаю, вот этот человек занимался изучением наших внутренних органов, полагаю, что это тело является прекрасным образцом нашей расы, тем более он обесчещен, поэтому его тело не может отправиться на Родину, а теперь… Прощайте. У нас еще много дел, — рогариец кивнул головой, а Романо кивнул в ответ.

— Замечательный образец. Жаль без головы, впрочем, те наемники тоже подойдут, — проговорил Паук все также безэмоционально.

…

Генрих, кажется, весь прошлый день просидел на диване в той позе, в которую завалился. Дочь не пришла, но вот сейчас послышалось открытие двери и осторожные, кажется, боязливые шаги. Шпак при этом нагнулся, локти легли на колени, а ладони закрыли лицо, он протер глаза, а дальше уставился, чуть ли не полуслепым взглядом,