Испытание империи - Ричард Суон Страница 51

Поначалу я приняла это за порыв страсти, которому Вонвальт поддался, прежде чем нас обнаружат и убьют. Но в следующий миг он отстранился и шепнул мне на ухо:

– Прикинься шлюхой.

– Чего? – возмутилась я.

– Просто целуй меня и сделай вид, будто пьяна.

Разочарованная, злая и напуганная, я все же послушалась и на этот раз почувствовала, как его руки шарят по моим ребрам. Вонвальт старательно избегал касаться моих грудей, и это к лучшему, иначе наш спектакль провалился бы. Мне оставалось лишь делать вид, будто я получаю удовольствие от происходящего. По крайней мере, это оказалось несложно.

– Эй, вы чего здесь забыли? – к нам приближался гвардеец.

Он был старше меня лет на десять, светловолосый и белокожий. Как и у других изменников, на его нагруднике была нарисована белая звезда, притом неумело и вблизи выглядела совсем жалко. На нем не оказалось шлема, но в правой руке он держал короткий сованский меч. Не будь он имперским гвардейцем, Вонвальт обезоружил бы его Голосом.

– Скройся, – невнятно бросил через мое плечо Вонвальт, после чего оттянул ворот моего киртла и принялся целовать в шею. Его борода царапала мне кожу как метелка.

– Здесь комендантский час! – отрезал гвардеец.

Нас разделяли всего несколько шагов, и я уже чувствовала спиной его меч.

– Тоже хочешь, приятель? – Вонвальт встал и левой рукой потянул меня за собой. Я уже знала, что правой рукой он взялся за рукоять собственного меча.

– Да твою ж… – выругался гвардеец, когда Вонвальт швырнул меня к нему.

Я взвизгнула в ожидании, что его меч пронзит мне живот. Но гвардеец машинально опустил его и попытался подхватить меня.

– Пригнись, – рявкнул Вонвальт.

Я повалилась на брусчатку, и гвардеец потерял равновесие. Что-то полилось мне на шею и плечи. Я подняла голову и увидела, что меч Вонвальта пронзил гвардейцу шею. Он выпучил глаза и не успел издать ни звука – Вонвальт зажал ему рот ладонью и осторожно опустил наземь.

– Быстрее, помоги стащить с него вещи, – сказал Вонвальт и принялся расстегивать пряжки нагрудника.

Я стояла, глядя на Вонвальта.

– Вы толкнули меня прямо на него.

Он поднял на меня голову, красный от напряжения.

– Да. Но я знал, что делал.

– Он мог заколоть меня.

– Да, но не заколол, и это главное.

Сдерживая досаду, я помогла ему раздеть труп и облачиться в гвардейские доспехи. Это заняло время. Пришлось повозиться со множеством пряжек и ремешков, Вонвальт давал мне указания, но его терпение было на пределе, поскольку мы оба понимали, что приятели убитого очень скоро хватятся своего друга.

– Как я выгляжу? – спросил Вонвальт, когда все было готово.

Я отступила на шаг и смерила его взглядом. К счастью, на пурпурном гамбезоне кровь была не так заметна.

– Кажется, вполне себе.

– Тесновато, – проворчал Вонвальт, оправляясь. – Но это и нужно лишь для отвода глаз.

– И куда вы намерены идти дальше? – спросила я, не в силах скрыть сарказм.

– Так и будем двигаться к реке, – ответил он. – Попадем в Императорский дворец так же, как сбежали из него.

– По туннелю?

– По туннелю.

– Я даже не знаю, где его искать.

– Что ж, – Вонвальт вложил меч в ножны. – Я знаю. Теперь прикинься моей пленницей.

– Сначала уличная девка, теперь пленница, – проворчала я. – Что дальше?

* * *

Важнее всего было избегать баррикад на западной оконечности Миранского моста. Спрятав труп, мы прокрались до конца проулка, и Вонвальт выглянул из-за угла. Там стоял отряд из пяти или шести гвардейцев и кругом угадывались следы жестоких расправ. С ними также был неманский священник в фиолетовой мантии, который что-то тихо говорил солдатам.

– Нет смысла рисковать, – решил Вонвальт. – Попробуем пройти берегом дальше на юг.

Мы двинулись в противоположном направлении, обратно к вратам Победы. Храмовый колокол прозвонил восемь раз, вероятно, возвещая окончание комендантского часа, поскольку на улицах стали появляться люди. Многие старательно отводили глаза, но кое-кто все же украдкой поглядывал на нас. В их взглядах сквозило сочувствие, и поначалу это сбивало с толку, но затем я поняла, что меня принимают за пленницу Вонвальта.

Наконец мы добрались до юго-восточной части города, где преобладала жилая застройка. К небу вздымались многоэтажные дома с видом на Солнечные врата и Эбеновые равнины. Здесь обитали зажиточные горожане, трущобы остались позади – у западной границы между вратами Креуса и Ареной. Это была единственная часть города, где нам не попалось следов разрушений. Находясь здесь, вообще невозможно было представить, будто что-то произошло.

Мы продвигались к югу, где набережная была ниже, и вдоль реки тянулась полоса глинистой, каменистой земли. Там нас еще можно было заметить, но дальше к северу насыпь местами поднималась на добрых пятнадцать-двадцать футов, и, если держаться вплотную к каменной стене, увидеть нас могли бы лишь самые назойливые преследователи.

Но по мере того, как поднималось солнце и город просыпался, становилось очевидно, сколь безумна наша затея. И хоть Вонвальту хотелось двигаться дальше, даже он осознал, что это глупо.

– Думаю, ты права, – сказал он, на редкость уступчиво, хоть я и уловила досаду в его голосе. – Лучше найти укрытие и дождаться темноты.

– Отлично. Теперь нам сидеть посреди грязи и камней и надеяться, что никто не посмотрит в нашу сторону, – съязвила я.

Внутри меня закипала злость. Я понимала, что пробраться в Сову будет непросто, но мы как будто делали все самым глупым из доступных способов.

– Двигаться вдоль реки под покровом темноты совсем не то, что идти по улицам. Здесь нас не увидят. Идем.

Мы отыскали нишу в насыпи. Там было сыро и пахло водорослями, зато нас никто не видел, что было важнее всего.

Прошел еще один день в напряженном ожидании. Время от времени до нас доносились крики и лязг мечей. Мы слышали вопль, по которому Вонвальт, будучи опытным Правосудием, определил, что где-то заживо сжигали человека. Мы гадали, обнаружил ли кто-нибудь убитого гвардейца и отправлены ли отряды на поиски, но Вонвальта это не беспокоило.

– Нас никто при этом не видел, – сказал он. – Даже если идут поиски, нас никогда не найдут. Сова огромна, и они понятия не имеют, куда мы пошли.

Это мало меня утешило, но в конечном счете он был прав. К тому времени, как сгустились сумерки – а поздней весной ждать этого пришлось