Памир, покоритель холмов - Иван Шаман Страница 51

— Судя по вашим словам, я преступник, которому нет оправдания.

— Я ещё не закончил, — буркнул следователь, переворачивая лист. — Вы напали на селение, перебили всех находившихся там мужчин, а при допросе свидетелей, подозреваемых и пострадавших было выявлено, что двое убитых — это жители села, которые защищали своё имущество.

— Перебежчики, — поправил я, но Петрович лишь дёрнул щекой.

— Кроме того, под угрозой расправы вы вывезли женщин и детей, буквально обратив их в рабство, которое на территории Великославии строжайше запрещено, —продолжил следователь. — Сроки не суммируются, иначе ушли бы далеко за тысячу лет. Но в данном случае это не важно. По совокупности преступлений выбирается самое тяжкое из них. А убийство двух бояр, без суда и следствия, может быть наказано лишь одним способом — смертная казнь через повешенье.

— Ну удачи им с этим, — фыркнул я. — Даже расстрел им не поможет.

— Я. Не. Закончил, — злобно посмотрел на меня мужчина. — Однако есть несколько факторов, которые могут быть смягчающими обстоятельствами. Первый: выяснилось, что как защитник Гаврасовых, действуя на их землях, по законам Дикого поля, вы не только имели право, но и обязаны бороться с преступностью, всеми методами. Так что смерть налётчиков и бандитов исключительно на вашей совести.

— Второй: мною собраны неопровержимые доказательства, как свидетельские показания, так и документы, что тысячник Казимеж Клучинский имел сношение с Аман-беем, и именно по его приказу были изменены маршруты патрулей в Диком поле. А его младший сын был в сговоре с отцом, — продолжил Петрович. — Но не стоит радоваться раньше времени. Как защитник земель Гаврасовых вы виновны в том, что пропустили появление на своих землях налётчиков. Один из вас, правосудию всё равно кто.

— То есть, остаётся угроза сотнику? — подняв бровь, уточнил я.

— Нет. В данный момент я передал все документы вашему адвокату, на случай моей смерти, и отправил почтой в Москву. Доказательств достаточно, чтобы посадить и вас, и тысячника. Но на фоне его предательства ваши кажутся мелочью, — хмыкнул Петрович. — Только вырезанных деревень больше десятка по всей юной границе…

— И мне вы это рассказываете, потому что?..

— После заслушивания доклада губернатор Вяземский признал земли Гаврасовых Дикими. Вы здесь сами по себе, но и преступления ваши будут списаны. Если вы сумеете исполнить свой долг и защитить людей от предателей и налётчиков, — мрачно ответил Петрович.

— Отлично же, мы к этому готовились последнюю неделю, так что не вижу никаких проблем, — улыбнулся я, разведя руками.

— А зря, — покачал головой следователь. — Дикие земли — значит, ничейные. Если вы их не удержите, если их займёт сбежавший из Царицына Клучинский и установит здесь свои порядки, они будут признаны его территорией. После того как он расправится с вами и с османскими налётчиками, будет провозглашён хозяином этих земель, а все его грехи будут отпущены.

— Губернатор же понимает, что тысячник, скорее всего, просто застолбит наши селения для Османо-Персидской империи, и тут будет рассадник проблем?

— Скорее считает, что его старого друга обманули, подставили, да хоть младший сын, и теперь настало время справедливости, — горько усмехнулся Петрович. — И вот мы переходим к самому важному. Из Царицына исчез не только тысячник, но и три роты верных лично ему бойцов. Пять отрядов ликвидаторов перестали выходить на связь. К тому же я выяснил, что Али-Ахмед, с его шайкой, также выдвинулись к Гаврасово.

— Итого шесть-семь бронеходов, четыре-пять сотен солдат, возможно, изуверы и маги, — прикрыв глаза, пересчитал я. — Твою ж мать. К такому оборона точно не готова. Если у меня будет неделя, может, я…

Договаривать я не стал. Потому как за окном послышалась медленно повышающая голос, заунывно воющая сирена.

Глава 16

Вскочив из-за стола и не обращая внимания недоумённый взгляд следователя, я схватил стоящий в углу комплект — ружьё, патронташи и два баллона со сжатым воздухом. К той конструкции, оставшейся после рыцаря, я ещё и оптический прицел добавил. Нормальному человеку подобное таскать было бы в тягость, но я легко закинул оружие на спину и выскочил во двор.

На бегу просунул руки в лямки, подтянул, перекинул перевязи с патронами через шею, проверил, чтобы магазин плотно примыкал, а шланг не стравливал. И только выскочив из первого кольца стен, увидел, что творилось снаружи.

Коля, а сегодня на вышке дежурил именно он, среагировал достаточно рано. Первый паровой бронетранспортёр только появился на дороге, виляя между оставленных пней. А нет, не первый. Судя по всему, тот, что застрял брюхом на вывернутом мною булыжнике, как раз и шёл впереди колонны.

Поторопились, хотели нахрапом взять. Ну тем для них хуже.

— Все к поместью! — зычно крикнул я, подгоняя крестьян. — Не задерживаться! Бегом! Кто жить хочет — внутрь стен! Брось мусор, я тебе говорю, и беги налегке!

Ещё два дня назад я велел собрать тревожные чемоданчики. Вернее, в их случае — узелки. Продукты на пару дней, все деньги, сколько есть, смену одежды. Но хозяйственные селяне всё равно умудрялись тащить на себе такие баулы, что страшно подумать. Некоторых женщин под скрабом даже не разглядеть было.

Кто-то гнал перед собой скотину. И если бы только коров — это я бы ещё понял, — а так пытались корзины с курами дотащить, палками загонял в непривычное место овец и коз. От одной мысли, какая в поместье начнётся антисанитария, после которой разлетятся болячки, становилось дурно. Но сейчас этим заниматься было некогда.

— Бегом, мать вашу! — рыкнул я и, не снижая темпа, бросился к мосту.

Увы, ликвидаторы успели первыми, БТР задорно прогрохотал по крепким брёвнам шипованными колёсами и, перегородив мне дорогу, открыл огонь. Небольшая башенка, так что и полтела не всунуть, выплюнула веер игл-дротиков, и я едва успел активировать каменную кожу, прежде чем снаряды вонзились в тело.

Вот остановились они точно зря. На полном ходу я закинул ружьё за спину, отпустил магию, превращаясь в живую гранитную статую, и ударил плечом в броневик. Не ожидавшие такого поворота событий ликвидаторы