Стародум. Книга 3 - Алексей Дроздовский Страница 5

— А ты, Светозара. Нашла что-нибудь интересное в Киеве?

— Чуть не оглохла от боя колоколов, а ещё кресты повсюду. Отлично погуляла.

Мы с девушкой обмениваемся быстрыми взглядами, короткими улыбками. Никто не знает про нашу связь. Никто не подозревает, что каждую ночь мы засыпаем вместе, в обнимку. И наслаждаемся компанией друг друга перед сном, конечно же.

В день празднования Велеса, после сбора урожая, Мелентий нагадал мне, что я встречу свою любовь через несколько дней. Он явно говорил о Снежане, вот только это совсем не правда. Старый хрыч просто не хотел, чтобы я сошёлся с его внучкой.

— Мы теперь пара? — спрашивает девушка, когда пыхтящий Никодим остаётся позади с двумя камнями.

— Ещё какая! — говорю.

— Ты рад, что всё так обернулось?

— Не просто рад. У меня внутреннее ощущение, что всё именно так и должно было быть.

Пользуясь тем, что Никодим немного отвлёкся, Светозара наклоняется и чмокает меня в щёку. Её прикосновение горячим пятном ощущается на коже. От одной её улыбки всё внутри становится лёгким, от короткого взгляда на её лицо теплеет на душе.

Я так долго хранил в себе это чувство. Все эти годы мы со Светозарой и Никодимом были не разлей вода. Троица лучших друзей, но с девушкой всё было по особенному. Когда тебе кто-то нравится чуточку больше, чем друг, но ты не хочешь в этом признаться, чтобы не потерять дружбу, поведение изменяется: стараешься побольше времени проводить с этим человеком. И этого в какой-то мере оказывается достаточно.

Только теперь, когда мы всё выяснили, становится ясно, что этого было совсем не достаточно. Это была лишь слабая замена вещей, которых действительно хотелось, слов, которых не хватало.

— Я теперь твой ухажёр, — говорю. — Как же приятно произносить это.

— Да, так и есть.

Светозара чуть-чуть толкает меня локтем. Я пихаю её в ответ, в итоге мы некоторое время идём и толкаемся. Настроение просто замечательное.

— Держи, это тебе, подарок.

Вручаю девушке маленькую еловую шишку.

— А это тебе.

Она вручает мне жёлудь. Вроде бы и мелочь, но так приятно. Оглянувшись, чтобы Никодим на нас не смотрел, я щипаю Светозару за попу. Она подпрыгивает от неожиданности, смеётся.

— Ты чего? — спрашивает она с улыбкой от уха до уха. — Не на людях же.

Я сейчас — самый счастливый человек на земле. У меня есть дом, друзья, любимая женщина. Даже не знаю, чего ещё можно желать. Прямо как Никодим со своим желанием увидеть святыни Киева.

— Так у тебя теперь синяя ступень? — спрашивает Никодим, догнав нас со своими двумя камнями.

— Да.

— Может и нам со Светозарой отправиться в восточные леса, чтобы силу поднять? Буду видеть сквозь стены ещё дальше, чем сейчас.

— Так себе затея, если честно. Меня там не сожрали только благодаря Неждану. Его-то ничем не возьмёшь.

От одной только мысли о полчищах чудищ, пытающихся нас окружить, передёргивает. До сих пор ощущаю хватку болотника, который хотел полакомиться человечинкой. А ещё во снах часто приходит та трещина в реальности, которую мы видели в самом сердце леса. Разрез в пространстве, ведущий в мир безумия. Нет, туда соваться явно не стоит, даже если ты полностью неуязвим.

— Светозара, у тебя пчела в волосах, — замечает Никодим.

— Что? — удивлённо спрашивает девушка. — Убери её, только не убивай.

Светозара пытается стряхнуть запутавшуюся в волосах пчелу, но не может её найти. Никодиму приходится самому достать её.

— Мёртвая, — произносит парень. — Погоди-ка.

— Что там?

Аккуратно отодвинув волосы в сторону, Никодим достаёт на свет пчелиное жало.

— Понятно. Пчела тебя ужалила, а потом умерла.

— Всё правильно, — подтверждает Светозара. — Пчёлы не могут жить без жала, они его отрывают вместе со своими органами.

— В том, что она умерла, нет ничего странного. Запуталась в волосах, испугалась, бывает. Странно, что ты жало не почувствовала.

— Почувствовала, просто показалось, что за ветку зацепилась.

— Шутишь что ли? Пчелу с веткой никогда не спутаешь. Это как сравнивать брагу Тимофея и мочу Ярополка. Разные вещи.

— Ну спасибо, — говорю. — Отличное сравнение.

— Нет, я серьёзно. Как можно не заметить, что тебя пчела ужалила? Когда это произошло? Ты даже не вскрикнула.

— Я задумалась, — в голосе Светозары слышится виноватый тон.

— Ладно. А помнишь, как Баламут случайно тебе камнем в голову засадил, и ты этого тоже не заметила?

— Это всё от удивления.

— Никодим прав, — говорю. — Это на самом деле странно. Когда мы в Вещем сражались с черномасочными, тебя ранили в плечо, но ты этого не чувствовала.

— Ребята, чего вы начали? Я просто очень сильно пугаюсь в такие моменты. И не чувствую, когда меня что-то кусает, царапает, бьёт. Я слишком легко отвлекаюсь на другие вещи… Да и вообще… пчёлы слишком маленькие, чтобы их чувствовать.

— Ну здрасьте… — продолжает Никодим. — Все чувствуют, а ей — слишком маленькие.

— Меня больше их звон раздражает, когда над ухом летают.

Идём дальше.

Чтобы чуть-чуть поиздеваться, Никодим поднимает с земли сухую еловую иголку и тычет ей сзади в шею Светозары, имитируя укус комара. Однако девушка снова не проявляет никаких эмоций, даже не замечает касания.

Удивлённый Никодим смотрит на иголку, пытаясь понять, в чём дело. Даже прикладывает иголку к собственной шее, чтобы проверить, колется или нет. Судя по отдёрнувшейся руке — вполне ощущается. С задумчивым выражением лица Никодим снова подносит иголку к шее девушки, но та не реагирует.

— Ты совсем этого не ощущаешь?

— Чего?

Светозара оборачивается, видит иголку в руках у Никодима, и легонько бьёт ладонью по его макушке, чтобы не безобразничал. Только Никодима уже не остановить. Стоит нам двинуться дальше в поисках крупных камней, как он поднимает с земли небольшую сухую веточку. Прутик с обломанным концом, которым можно сильно уколоть, если надавить.

Мне бы стоило его остановить, но я сам оказался очень удивлён.

Сначала Никодим упирает ветку в спину идущей Светозары, пока та беззаботно шагает и насвистывает простенькую мелодию, имитируя пение птиц. Затем направляет прутик в её бок и толкает сильнее, но та снова не оборачивается. Тогда Никодим тычет прутом мне в рёбра: от внезапной резкой боли меня чуть