Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов Страница 49

Ночной лес вокруг нас дышал иначе, чем днём: тише, настороженнее, с какими-то шорохами в кустах, которые замолкали, стоило мне повернуть голову. Ярослав шагал впереди, так же бесшумно, как и я.

Чем дальше мы уходили от поместья, тем сильнее менялся лес. Деревья становились реже, стволы тоньше. Земля под ногами стала жёстче, и через Круг Тишины я чувствовал, как ослабевает моя связь с деревьями. Здесь моя территория заканчивалась и начиналась территория врага.

На границе секторов Ярослав остановился и поднял руку.

– Дальше его земли, – прошипел он. – Осторожно, хозяин. Миха даже в нынешнем состоянии опасен. Он не узнает тебя.

Я кивнул и двинулся вперёд. Через двадцать минут мы вышли на поляну, и я его увидел.

Дух-медведь стоял посреди поляны, и первое, что пришло мне в голову, это что слово “большой” было преуменьшением года.

Он был огромный. В холке доходил мне до груди, а если бы встал на задние лапы, то верхушка его головы оказалась бы на уровне нижних ветвей вековых елей. Шерсть была тёмно-бурая, местами сбитая в колтуны, а местами поблёскивающая как металл. Глаза чёрные, почти как два куска антрацита, вставленных в череп. Контроль Тенелиста был на месте.

Когда я ступил на поляну, Миха повернул голову ко мне. И зарычал.

Да так громко, что у меня под ногами мелкие камешки запрыгали. Звук шёл не из пасти, а из самой земли, из корней, из всей поляны разом, потому что дух-медведь был частью этого места, как Мох был частью центральной рощи.

А потом он бросился на меня.

Для существа таких размеров Миха двигался пугающе быстро. Земля содрогнулась, когда его лапы ударили по грунту, и я едва успел выставить энергетический щит, прежде чем когти длиной с мой локоть обрушились на меня сверху.

Щит выдержал еле-еле, с треском. Друидическая магия сплела передо мной полупрозрачную стену из сгущённого воздуха и мелких корней, которые вынырнули из земли и сцепились в решётку. Когти Михи впились в эту решётку и застряли.

– Миха! – крикнул Ярослав откуда-то сбоку. – Остановись! Это друид! Хозяин земель!

Медведь рванул лапу из решётки, развернулся к Ярославу и ударил его. Бывший Полоз увернулся.

Миха развернулся обратно ко мне. Открыл пасть, и я увидел зубы, каждый из которых был размером с мой палец. Из пасти дохнуло гнилью.

Я отступил на шаг и отдал команду лесу. Даже здесь, на территории Тенелиста, оставались деревья, которые помнили меня. Старые ели на краю поляны, которые ещё не до конца поддались чужой магии. Они откликнулись, хоть и нехотя.

Четыре толстые ветви опустились с разных сторон и обвили медведя. Ели скрипели от напряжения, потому что Миха был тяжёлым, сильным и очень, очень злым. Он рвался, ревел, и земля под ним проседала от его тяжести. Но ветви держали. Пока что.

Повезло, что в боевом обличии этот дух становился материальным. И у меня есть пара секунд, пока он не вернулся в духовную форму.

Сейчас или никогда.

Я подошёл к связанному духу. Так близко, что чувствовал жар его тела и запах мокрой шерсти, перемешанный с гнилью Тенелиста. Положил обе ладони на его огромный лоб, между чёрных глаз.

В тот момент, когда моя магия проникла сквозь слой чужеродной энергии и коснулась настоящего Михи, перед моими глазами вспыхнули чужие воспоминания. То были образы, но настолько яркие и живые, что на мгновение я перестал чувствовать собственное тело.

Поляна, залитая утренним солнцем, и запах хвои. Ручей, в котором плещется рыба, и молодые ели, стоящие ровными рядами. Это был лес до Тенелиста, каким его помнил Миха. И в этих воспоминаниях было столько тоски по утраченному, что у меня перехватило дыхание.

Потом образы схлынули, и я снова стоял на тёмной поляне с руками на лбу порабощённого духа. Но теперь я знал, за что сражаюсь.

За лес, который есть, был и будет, если я не остановлюсь.

Мана стремительно утекала. Я чувствовал, как Тенелист с той стороны сопротивляется, цепляется, не хочет отпускать свою игрушку. Каждый сантиметр давался с боем.

Чужеродная энергия в Михе была не такой, как в Кирсанове или Ярославе. Она сидела глубже, въелась в каждую клетку духовного тела, как ржавчина в железо.

И вот в источнике осталось пять процентов маны. Если опущусь ниже, начну работать на собственных жизненных силах, как при ритуале с Павлом.

Но я не остановился. Потому что чувствовал, как под слоем чужой магии бьётся настоящий Миха. Древний и могучий дух, который когда-то охранял восточную границу этого леса.

Последний рывок. Я собрал всё, что оставалось, и потянул чужую энергию из Михи одним движением.

Гниль хлынула через мои руки в землю, и деревья вокруг поляны содрогнулись, принимая на себя удар. Они переработают эту энергию и поглотят.

И наверняка перейдут на сторону Тенелиста – они и так неохотно согласились помогать, а я им ещё вражеской силы подкинул, которую девать больше некуда. Она, скорее всего, додавит. Но благо, что деревья не испытывают такой боли, как люди, и их освобождение может подождать.

Медведь замер и перестал рваться. Ветви елей ослабли.

И глаза его изменились. Чернота отступила, и из-под неё проступил живой, осмысленный взгляд.

Я отнял руки и отступил на шаг. Ноги не держали, и я упал на одно колено. Перед глазами всё плыло, и в ушах звенело так, что я почти не слышал, как скрипят деревья.

Миха посмотрел на меня. Уже не чёрными, а янтарными глазами. Медведь-хранитель, освобождённый дух, существо, которое помнило эти земли до того, как здесь появился первый Дубровский.

Он наклонил огромную голову ко мне. И прошептал, но так, что казалось, голос идёт из самой земли.

– Ты совершил большую ошибку, друид. Вижу, ты и сам это понимаешь. Это была ловушка Тенелиста.

Глава 16

Я не успел ответить Михе, потому что лес вокруг поляны начал двигаться.

Сначала качнулась ближайшая ель, с чёрной корой и голыми ветвями. Причем сделала это так, будто её толкнул ветер, только вот ветра не было. Потом пришла в движение вторая, третья, и через несколько секунд уже вся опушка двигалась. И тёмные стволы поползли к нам по твёрдой почве, издавая противный скрежет.

Их было много, как минимум десятка два. Насквозь пропитанные магией Тенелиста, они шли медленно, и из расщелин в коре сочилась чёрная жидкость, от которой воздух запах знакомой гнилью.

Значит, вот что имел в виду Миха. Тенелист позволил