Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер Страница 45

Внутри у меня стало холодно, снова эти слова. Но я же вижу знаки и некоторые из них даже запомнил. Из четырёх во мне остались три. Два я вбил в тело и один, ещё предстоит изучить.

— Гнёзда. — продолжила Севра, и я заставил себя слушать, чтобы не уходить в свои мысли. — Гнездо — место, где глиф может жить не как вспышка, а как часть вашей силы. Не нужно активировать активируется каждый раз с нуля. Ждёт внутри. У каждого пути свои места. В теле — у кожи, у мышц, у костей, у крови. В оружии. В артефакте. В источнике. Иногда — в самой структуре техники.

Кто-то у дальнего стола поднял руку.

— А в теле где?

— Позже, — ответила учитель, не глядя на спрашивающего. — Не забивайте голову тем, чем не сможете пользоваться.

Сидел и слушал, как у меня внутри собирается один вопрос, и я уже понимал, что не задать его не смогу.

Поднял руку.

Севра увидела сразу.

— Да? — она улыбнулась, от чего я даже немного растерялся.

— А гнездо может быть в зерне? — спросил и постарался, чтобы голос вышел ровным. — Потом, когда уже есть Росток?

В классе у дальнего стола кто-то прыснул. Сарн повернул ко мне голову и улыбнулся, мотая головой, а вот Серва тут же убрала улыбку.

— Хороший вопрос, — сказала она наконец. — Слишком ранний, но хороший.

Пауза.

— На источнике — нет. Нормальный практикующий не размещает глиф на источнике. Теоретически с внутренней основой силы работают. Этим занимаются мастера ближе к Сердцевине. Очень уверенные мастера. И только с теми глифами, совместимость которых проверена годами. А ещё они должны быть очень… секретными, чтобы остальные не догадывались, что там помещено.

Чувствовал, как во рту пересыхает, но заставил себя задать второй:

— А если кто-то попробует раньше?

У неё в углах рта что-то сместилось, но не вверх.

— На Ростке? Искалечит себя. Источник у него поломается так, что не соберёшь, даже на Узле, скорее всего приведёт к очень плачевным последствиям.

В классе наступила тишина, и в этой тишине я услышал своё сердце в ушах. Пульсации шли одна за другой и на четвёртой сорвались. Сидел ровно и держал лицо. Понимал, что любая мышца может выдать меня сильнее, чем слова.

Я поставил знаки на зерно, не один. И жив. Севра либо не знает чего-то или я уже давно должен был быть мёртв. Пусть я теперь и не Пустой для всех, но возникла новая проблема. В их понимании, нельзя поставить глифы на Зерно. Никто не должен об этом узнать, как когда-то в деревни.

Выходит размещение знаков на источнике очень важно. Только проверенные и секретные знаки… А какие у меня? Даст ли это силу или создаст потом проблемы?

— Именно поэтому, — добавила Севра, и голос у неё снова стал ровным, — вам нужен Росток. До него вы слепые, которые слушают разговор за стеной и думают, что понимают слова. После Ростка вы хотя бы откроете дверь и впервые увидите, в какой комнате стоите. На этом всё.

Колокол.

Шум отодвигаемых лавок пошёл по классу. Тавр рядом тихо толкнул меня плечом.

— Ты чего такой? — спросил он. — Вид у тебя, будто тебе сейчас за каждый этот вопрос отдельно по лбу прилетит.

— Нормально, — хмыкнул и попытался выдавить из себя, что-то похожее на улыбку.

Поднялся. Севра уже стояла у двери, и когда я проходил мимо, она на меня не посмотрела. Но у меня было ощущение, что она уже отложила меня куда-то отдельно в своей голове.

В коридоре между классами было прохладнее, чем во дворе. Несколько учеников уже ушли вперёд, и в дальнем конце коридора слышался смех. Сарн догнал нас со своей свитой и преградил путь.

— Значит, у нас тут не просто ничтожество, — бросил он разглядывая меня, так будто видел первый раз. — Так ещё и бракованный.

Гирт за его плечом улыбнулся, и улыбка вышла кривой.

— Выходит мне даже руки марать не надо, — добавил он. — Сам сдохнет.

Тот, что стоял за Гиртом, тоньше его и младше, подал голос:

— Эстер же сказал. Такое зерно за ворота не пускают. Может, его и правда пожалели?

— Пожалели, — Сарн повёл головой. — Или взяли посмотреть, на каком уроке он развалится. Может это такое развлечение для школы?

Не реагировал. У меня в голове ещё лежали глифы, гнёзда, печати и слова Севры. Посмотрел на парня, на то как он скалился и сжимал кулаки. Огляделся и заметил Кайра. Выходит, он хочет, чтобы я на него напал. Чтобы в этот раз вина полностью легла только на меня. Нет, такого подарка я ему не дам.

Тавр шагнул чуть вперёд. Плечо у него встало так, что между мной и Сарном теперь была его спина.

— Может, хватит уже? — бросил он. — Урок прошёл, тебя никто не спрашивал.

— А я ни у кого и не спрашиваю, — Сарн на него не смотрел. — Я говорю.

Варис вмешался тише, шагнув ближе к Тавру:

— Не здесь, Кайр рядом, да и учителя.

— Я уже слышал, — Тавр повернулся к Варису через плечо. — А ты всё заладил: не здесь, не сейчас, не вовремя. А когда тогда?

— Не вообще. Просто не здесь.

Одр стоял за моим левым плечом и смотрел на Сарна так, как обычно смотрел на меня.

— Дефект, — произнёс он тихо, не для Сарна, а как обычно. — Не всегда слабость.

Все свита Сарна повернули головы.

— Чего? — Гирт ухмыльнулся. — Что ты опять там бормочешь?

Одр не повёл бровью.

— Иногда это форма, которую ещё не поняли или точка для будущего роста.

Тавр сбоку фыркнул так, что воздух свистнул в носу.

— Ты сейчас помог или сделал хуже?

— Не знаю, — Одр это сказал без всякого оттенка.

— Слушай своего безумца, деревенский, — Гирт это уже бросил мне. — Может, он тебе и могилу подберёт покрасивее.

Стоял ровно и молчал. У меня внутри было пусто и ровно, как у Эстера в голосе. Сейчас нет