Восхождение Морна - Сергей Леонидович Орлов Страница 44

Лицо изменилось. Растерянность сменилась обидой, почти возмущением.

— Как ты можешь такое говорить⁈ — в голосе появились слёзы. — Ты защитил меня от чудовища, и я буду благодарна тебе до конца своих дней! А ты обвиняешь меня…

Она прикрыла рот ладонью и отвернулась. Плечи затряслись от беззвучных рыданий.

Неплохо. Но уже не убедительно.

— Капитан стражи стоит за дверью, — сказал я. — С двумя гвардейцами. Они слышали каждое слово с того момента, как ты вошла. Стакан с ядом заберут на проверку, найдут белладонну и аконит. А потом начнут задавать вопросы.

Рыдания прекратились. Она сидела неподвижно, отвернувшись от меня.

— Можешь продолжать представление, — добавил я. — Можешь рыдать хоть до утра. Но доказательства у нас уже есть.

Несколько долгих секунд висела тишина.

Потом она медленно повернулась ко мне, и я увидел её настоящее лицо. Без масок, без игры, без притворства. Холодное, жёсткое, с глазами, в которых не осталось ничего человеческого.

Вот ты какая на самом деле. Приятно познакомиться, красотка.

— Какой умный мальчик, — голос изменился полностью. Никакой мягкости, никакого тепла. Только сталь и лёд. — Очень умный. Жаль, что Корсаков тебя не прикончил.

Её рука скользнула к складкам платья, блеснул металл.

— Но ничего… Я сама всё сделаю!

Нож она выхватила быстро, тут надо отдать должное, и замахнулась сразу, без паузы, целясь мне прямо в горло.

В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в комнату влетел Марек с обнажённым мечом, а за ним капитан стражи с двумя гвардейцами. Клинок капитана ударил по её запястью, и нож со звоном полетел в угол.

— Именем закона, стоять!

Гвардейцы скрутили её за пару секунд, заломили руки за спину и прижали к полу. Она дёрнулась, попыталась вырваться, и в этой борьбе тонкая лямка сорочки соскользнула с плеча, обнажив грудь — белую, идеальной формы, с розовым соском.

Молодой гвардеец, тот что держал её за левую руку, на секунду замер и уставился туда, куда уставился бы любой нормальный мужик на его месте. Всего на секунду, но Стрельцовой хватило: она извернулась и вцепилась зубами ему в запястье. Парень взвыл и отдёрнул руку.

Капитан стражи отвесил ему подзатыльник, от которого лязгнули зубы, потом грубо натянул лямку обратно на плечо Стрельцовой и рявкнул:

— Держать крепче, остолоп! Это тебе не девка в таверне!

Гвардеец побагровел до корней волос и вцепился в неё уже намертво, явно решив, что лучше смотреть куда угодно, только не вниз.

И тут она сорвалась. Молча, без криков и проклятий, просто начала биться в их руках как дикий зверь в ловушке — вырывалась, плевалась, лягалась. Вся холодная расчётливость сгорела за секунду и осталась только ярость.

Я смотрел на это с каким-то отстранённым интересом. Так вот что прячется под всеми этими масками. Не расчётливая интриганка, не хладнокровная отравительница, а просто бешеная тварь, которая очень хорошо научилась притворяться человеком.

— Уводите, — бросил капитан стражи. — Изолировать до утра.

Её потащили к двери. Она ещё сопротивлялась, но уже слабее. Звуки борьбы затихли где-то в коридоре.

Дверь закрылась.

Марек подошёл ко мне, шумно выдохнул и покачал головой

— Вы целы, наследник?

— Цел. Противоядие сработало как надо.

— Хорошо, — он кивнул. — Очень хорошо.

Капитан стражи откашлялся и шагнул вперёд. Лет сорок, седые виски, усталое лицо и глаза человека, который только что понял, в какое дерьмо вляпался.

— Наследник Морн, — голос охрип. — Прошу прощения за… за всё это. Утром прибудет магистрат. Они захотят с вами поговорить о… о сложившейся ситуации.

Он не договорил, но я и так понял. Два покушения на наследника Великого Дома за три дня. На их территории. Под их носом. Если мой отец узнает подробности, от этого города останется только пепел.

— Поговорим утром, — сказал я.

Капитан кивнул с явным облегчением и вышел. Марек помог мне устроиться на подушках и тоже направился к двери.

— Отдыхайте, наследник. Завтра будет интересный день.

Утро выдалось серым и промозглым. Дождь барабанил по окнам, и комната казалась холоднее, чем была на самом деле.

Я проснулся от стука в дверь. Громкого, настойчивого, с той особой интонацией, которая говорит: «У нас тут срочное дело, и нам очень, очень страшно».

Марек вошёл первым, а за ним потянулась целая процессия. Городской магистрат — толстый, лысый, с потными ладонями. Три его помощника — бледные и дёрганые. Нотариус с папкой бумаг. И тот же капитан стражи, который выглядел так, будто не спал всю ночь.

Скорее всего, так и было.

Магистрат подошёл к кровати, вытирая лоб платком. Платок был уже насквозь мокрым.

— Наследник Морн. Доброе утро. Прошу прощения за ранний визит, но… обстоятельства требуют срочного решения.

Он замялся, посмотрел на помощников в поисках поддержки, не нашёл и продолжил:

— Мы всю ночь обсуждали ситуацию. То, что произошло… не имеет оправданий. Покушение на вашу жизнь на наших землях, причём второе за три дня… Если ваш отец, граф Родион, узнает подробности…

Голос сорвался. Магистрат снова промокнул лоб и сглотнул.

— Он не станет разбираться. Мы знаем, как работают Великие Дома. Господин Морн выжжет всё дотла и заберёт земли по праву сильного. Мы не виноваты в том, что сделали Корсаков и Стрельцова, но… всё равно пострадаем.

Я молча смотрел на них, и мне даже не нужен был дар, чтобы видеть их страх. Магистрат переминался с ноги на ногу. Один из помощников сглотнул так громко, что это было слышно через всю комнату. Капитан стражи уставился в пол и, кажется, забыл, как дышать.

Плевать им было на простых жителей. Единственное, что волновало этих ублюдков — собственные шкуры. И, честно говоря, я их понимал. Они годами закрывали глаза на Корсакова с его запрещёнными ритуалами, на Стрельцову с её мёртвыми мужьями. Делали вид, что ничего не замечают, пока им закидывали мешочки с золотыми. А теперь пришло время платить по счетам.

И они это прекрасно понимали. Вопрос был только в том, сколько они готовы заплатить, чтобы я об этом забыл.

— И что вы предлагаете? — спросил я наконец.

Магистрат оживился и щёлкнул пальцами. Один из помощников метнулся вперёд и выложил на столик у кровати три тяжёлых кожаных мешочка.

— Пять тысяч золотых, — выпалил магистрат с видом человека, который делает невероятно щедрый жест. — В качестве компенсации за причинённые неудобства и…

— Пять тысяч?

Я даже не посмотрел на мешочки. Просто приподнял бровь и позволил