Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 42

— Ну, конечно, — девушка пожала плечами, не отрывая внимательного взгляда от извилистой дороги.

— А сейчас... мне бы... — мальчик мучительно замялся, лихорадочно подбирая слова, чтобы деликатно объяснить девушке всю неотложность вставшей перед ним проблемы. — Выйти бы на улицу, короче говоря.

— Не-а, — Сова решительно покачала головой. — Ты же слышал, что сказал Лука? Нам категорически запрещено покидать машину.

— В городе! Он конкретно сказал — «в городе». А мы ещё официально не въехали в городскую черту. Ну, Сова! Ну, пожа-а-а-лу-у-уйста! Мне очень нужно выйти...

— Да зачем? — с нотками раздражения переспросила девушка. Бросив быстрый взгляд на мальчика, она заметила, как тот стремительно заливается пунцовой краской, и мгновенно всё поняла. — Черт! А здесь никак нельзя справить нужду? В бутылку какую-нибудь?..

Мальчик одарил Макаренко таким выразительным взглядом, что любые слова были излишни. Неужели она настолько оторвалась от реальности? Разве она сама никогда не была ребёнком с его неловкостями и смущениями?

— А! Ладно! — решительно махнула рукой Сова, плавно притормаживая. — В конце концов, до города действительно ещё не добрались! Но, Руслан, — она посмотрела ему прямо в глаза, — куда хочешь прячь свою гордость и достоинство, только чтобы я обязательно тебя видела!

— Что?! — изумлённо выдохнул мальчик, моментально заливаясь краской до корней волос.

— Да не тебя лично и не твоё... «хозяйство», — поспешно уточнила она с лёгкой усмешкой, — а твою спину! Чтобы ты постоянно оставался в моём поле зрения. Договорились?

Мальчик молча кивнул, а Сова мысленно уже извергла целый фейерверк отборных ругательств, горько сожалея о том, что не оставила Озимова в «Приюте». Теперь, несомненно, начнётся бесконечная череда детских капризов — «хочу по-маленькому», «хочу по-большому», «умираю от голода», «умираю от жажды», «засыпаю на ходу» (нужное подчеркнуть), «хочу туда», «хочу сюда», «а что это?», «а то зачем?». Настоящий детский сад на колёсах. Однако, подавив внутреннее раздражение, девушка всё же плавно остановила массивный «Хаммер» у заснеженного съезда с Ярославского шоссе на Ленинскую улицу — главную артерию древнего города.

В ста метрах справа величественно раскинулось озеро Неро, сейчас похожее на застывшее поле битвы ледяных великанов. Низкие свинцовые тучи, словно придавленные невидимой тяжестью, нависали над горизонтом, обещая бесконечно хмурый, промозглый и нудный день. А ещё — мучительно скучный. Ведь о чём, в самом деле, могут говорить два практически незнакомых человека, настолько разных, как небо и земля? Сова — закалённая испытаниями взрослая женщина, привыкшая полагаться только на себя, боец-одиночка — и маленький двенадцатилетний мальчик с наивным взглядом на мир? Какие темы могли бы объединить столь несхожие души? Разве что всепоглощающая, обжигающая жажда мести — чувство, не знающее ни возраста, ни пола.

Руслан на удивление энергично выскочил из тёплого салона прямо в бушующую метель, будто не замечая колючих снежинок, безжалостно хлеставших по лицу. Пронизывающий десятиградусный мороз, от которого перехватывало дыхание, давал Софье призрачную надежду, что Озимов завершит «свои неотложные дела» в рекордно короткие сроки, и они, не теряя драгоценных минут, продолжат своё путешествие по самой прямой и короткой траектории к долгожданной, выстраданной мести.

Сова исподтишка, сквозь запотевшее от контраста температур стекло, внимательно следила за темнеющей на фоне ослепительно-белого снега фигуркой мальчика, отошедшего от «Хаммера» ровно на такое расстояние, чтобы соблюсти и приличия, и безопасность — метров десять, не больше. «Молодец, не стал прятаться за сугробами или искать укромный куст! Понятливый малец!» — с невольным одобрением подумала Софья. А судя по тому, что с таким восхищением рассказывал Прохоров, мальчик ещё и обладал редчайшим даром — абсолютной невосприимчивостью к любому психологическому воздействию. Все эти изощрённые гипнотические техники, психотропные препараты и тончайшие манипуляции с сознанием разбивались о его детский разум, как волны о гранитный утёс. Совсем не то, что с самой Софьей — она-то отключилась мгновенно, словно перегоревшая лампочка, и оказалась полностью, безраздельно во власти могущественного разума Черноморова! Ни секунды не смогла противостоять его ментальному натиску, в отличие от маленького, но невероятно упрямого Руслана.

Однако было во всей этой истории нечто необъяснимо странное, не дававшее Софье покоя. Они с Михаилом обнаружили глубоко под холмом, на котором величественно возвышался Переславль-Залесский Горицкий монастырь, тщательно замаскированный бункер. Много ценного и полезного они там нашли, но, как выяснилось позже, когда-то в этих подземных казематах творились настоящие ужасы. Прохоров, сохранивший, несмотря на все испытания, удивительную компьютерную хватку, тщательно изучил персональный компьютер Кизляка и раскопал шокирующую информацию: старик проводил в своей подземной лаборатории бесчеловечные генетические исследования и ставил чудовищные опыты, для чего выращивал, или, как точнее выразился Михаил, «клонировал» мальчиков определённого типа, а затем методично издевался над ними, экспериментировал, калечил и хладнокровно убивал в своих научных целях. И, согласно старым, полустёртым записям, среди его «пациентов» встречались дети с поистине фантастическими особенностями, включая телепатию, телекинез или, наоборот, как в случае с Русланом, абсолютную невосприимчивость к любому психологическому воздействию.

Но именно здесь и крылась главная загвоздка, мучившая Сову бессонными ночами. Если верить детям из «Приюта» и самому Руслану, то он никогда раньше в «Приюте забытых душ» не появлялся и ни зловещего Кизляка, ни его рыжеволосого подручного Черноморова в глаза не видел. Хотя откуда бы ему знать рыжего маньяка — ведь свои бесчеловечные опыты с клонами Кизляк проводил задолго до того, как взял Черноморова в напарники и посвятил в свои тёмные секреты. Так что получается, либо удивительная особенность Руслана, как и все его детские воспоминания, приобретена совершенно естественным путём — невероятное, но возможное совпадение, либо, что казалось гораздо более верным, кто-то искусно, виртуозно заменил мальчику память, стерев все следы прошлых страданий.

За этими тревожными размышлениями Сова полностью отвлеклась от реальности, её обычно острый взгляд расфокусировался, а мысли унеслись в лабиринты мрачных догадок. Силуэт мальчика за запотевшим окном превратился в размытое тёмное пятно на белоснежном холсте метели. И вдруг это пятно быстро задвигалось.