Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 40

Спасс молча смотрел на мальчика, затем пожал плечами, надел очки и кивнул.

— Вспомни о моём предложении, когда станет совсем худо, — произнёс он, не отрывая взгляда. — Когда твари расплодятся так, что станут опаснее людей, придётся решать, с кем вы. Если не определитесь… — Он замолчал, подбирая слова, затем махнул рукой в сторону Ермаково. — Тогда окажетесь там же, где и все остальные. На свалке истории. А эти места достанутся зверям.

Он отвернулся, собираясь вернуться к «Тойоте».

— Догружайте, я доволен сделкой, — бросил он напоследок. — И подумайте. Присоединиться к ведущей общине этих краёв — не худшая перспектива.

Вит следил за ним, сжав зубы. Когда Спасс уже почти дошёл до машины, мальчик решился.

— Стой! — крикнул он.

Константин замер, а Вит шагнул вперёд, чувствуя, как снежный ветер уносит его слова прочь.

— Ответь мне на один вопрос. Ответишь?

Спасс чуть склонил голову, едва заметно вздёрнул бровь, затем сделал неопределённый жест рукой: спрашивай. Вит глубоко вдохнул морозный воздух.

— Я слышал, Черномор умер. Это правда?

Время застыло. Ветер, до этого разрывающий снежную пелену, вдруг замер. Казалось, даже метель затаилась, приглушила свой вой, прислушиваясь. Спасс не двигался, словно его окутало ледяное оцепенение.

Мальчик инстинктивно перехватил биту покрепче, чувствуя, как от мужчины исходит напряжение. В его неподвижности таилась угроза, тяжёлая, давящая, как грозовая туча, накопившая слишком много молний.

— Откуда ты его знаешь? — не то прошептал, не то прошипел Спасс, наклоняя лицо к мальчику. В разноцветных стёклах его очков Вит отразился в полный рост — маленький, но не сломленный.

— Откуда, щенок, ты знаешь об этом?! — Голос Константина дрогнул, низкий гул обернулся злобным рычанием, словно изнутри его вырывался зверь. Его рука рванулась к Виту, но мальчик среагировал быстрее. Дубинка мелькнула в воздухе, отбивая хватку.

— Отвали, урод! — рявкнул Вит, пятясь назад. Но отступать было некуда. Спасс уже сделал знак, и хаос разразился вокруг. Мужчина, что помогал грузить бочки, одним движением схватил Вовка за шкирку. Тот взвизгнул, забрыкался, но хватка была железной. Грохнул выстрел. Спасс поднял автомат вверх, а пулемётчик на «Тойоте» рванул «Корд» в сторону. Снежные фонтанчики взметнулись в сантиметрах от ног Вита, разбивая заснеженный асфальт.

Зорька истерично заржала, заглушая диким смехом голоса нефтяников. Малыши-присоски на её животе вцепились в мать, дрожа от ужаса. Вовк жалобно завыл, а Вит застыл. Дышать было трудно. Двигаться — опасно. Спасский опустил автомат и медленно шагнул к нему.

— И откуда вы, ушлёпки, знаете о Черноморе? — процедил он, нависая над мальчиком. — Откуда вы его вообще знаете?!

Грубая рука легла Виту на плечо, пальцы сжались, впиваясь в мышцы через толстую одежду. Боль хлынула огненным потоком, ударила в глаза, и слёзы подступили сами собой. Но он не позволил ни звуку сорваться с губ. Жалость означала слабость.

— Видели однажды… — выдавил он.

— А может… — Спасс сжал сильнее, и в плече что-то зловеще затрещало. Вит скривился, но не сдался.

— …а может, вы участвовали в его убийстве? — прошипел Константин, сдавливая ещё сильнее. — Вместе с теми ушлёпками из Переславля, что устроили восстание? А?! Как ещё объяснить, что вы знаете то, что случилось неделю назад?! А?!

— Слышали… — прохрипел Вит, но слова казались нелепыми, жалкими.

— Чушь! — рявкнул Спасс. — Думаешь, я идиот?!

— Нет, дяденька! Нет!

— Тогда зови отца! — взорвался он. — Я хочу его видеть!

— Он болеет!

— Я так и знал! — ухмыльнулся Спасс, злорадно кивая. — Нет у вас никакого отца! Вы — сбежавшие беспризорники!

— Нет! — крикнул Вит. — Нет! Это не так! Мы ниоткуда не сбегали! Откуда тогда все эти запасы?

Отчаяние сдавило горло, и голос прозвучал слишком громко, слишком хрипло. Вовк сидел на коленях, опустив голову, и раскачивался взад-вперёд, а Спасский требовал показать отца. Того самого, кого звери растерзали четыре месяца назад. И когда отца не окажется в кунге, всё станет ясно.

Нефтяники решат, что братья врут.

И они либо сбежавшие убийцы Черномора, либо беззащитные дети, которых можно обмануть, пленить, убить и завладеть их запасами. В этом мире, если рядом с ребёнком нет взрослого, никто не будет его жалеть. Выживает сильнейший. А сильнейшие — это не братья Соколовы. Вит тысячу раз успел пожалеть, что спросил про Черномора. Спасс поднял автомат, и дуло теперь смотрело прямо в лицо.

— Я так и думал, ушлёпок! — рявкнул он, наклоняя ствол. Вит ждал. Секунду. Две. Сердце грохотало в ушах, дробя время. Сейчас… Но выстрела не последовало.

Мальчик поднял взгляд и увидел, что нефтяники застыли. Не просто замерли — трепетали, мелко дрожали, словно удерживаемые невидимой силой. А потом рухнули. Три здоровых мужика, как тряпичные куклы, завалились в снег. Лежали бледные, дрожащие, с вытаращенными стеклянными глазами.

Вит машинально сжал дубинку, но знал — не она тому причина. Он медленно повернул голову к Вовку. Брат уже поднялся с колен, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. По щекам текли слёзы, но в глазах плескалась тёмная, вязкая ярость. Когда Вовк злился по-настоящему, он мог свалить хоть десятерых. А эти… сами нарвались.

— Заберём мясо, шкуры и мазут, — сказал Вовк, хлюпая носом. — И