Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников Страница 40

Комплект из простенького штампованного пера и «держалки» стоил всего пять копеек, но, в отличие от гусиного, был заметно удобнее и работал куда дольше. Так что «на круг» использование ручки с металлическим пером выходило дешевле, чем регулярно покупать дюжинами гусиные. Петербургское чиновничество новые перья оценило весьма резво. А за ним подтянулось и провинциальное.

А ещё они с Николаем наконец-то потихоньку довели до ума пулю Минье… а вернее, Петерса, потому как у них получилась конструкция без железного колпачка тыльной части пули. Только не под русский калибр, а под английскую винтовку Бейкера, калибр которой был на 1/5 меньше, чем у егерского штуцера образца 1798 года, использовавшегося в их предыдущих экспериментах. Новая винтовка при выстреле по-прежнему лягалась, но уже не сбивая с ног, а весьма терпимо. Даже для семнадцатилетних пареньков, которыми к тому моменту стали Данилка и Николай. Тем более что они к своим семнадцати годам благодаря как регулярным занятиям, так и, похоже, генетике, вымахали в настоящих богатырей. Вследствие чего у них получалось поразить из винтовки с новой пулей ростовую фигуру на дальности в пятьсот и даже бывало, что и шестьсот шагов. Причём не местную «лошадь», а вполне привычную бывшему майору – полтора на полметра. Ну и отсутствие нормального капсюля так же заметно ощущалось… Впрочем, юный великий князь получившийся результат оценил недостаточно высоко. Получилось – и ладно. Всё одно на войну не успели. Так что винтовку со всей сопутствующей принадлежностью он сбагрил на Даниила.

Николай с Михаилом успокоились только через пять минут. И тут же умчались в свои апартаменты. Собираться. Хотя выезд явно планировался не на сегодня. В этом времени вообще всё делается неторопливо. Уж такие здесь связь, транспорт и традиции… Так что время собраться точно будет. И много. Даже по самым скромным прикидкам – вряд ли меньше недели.

Так оно и оказалось. В путь тронулись после Святок. Большой компанией. Кроме Матвея Ивановича и роты измайловцев с эскадроном кавалергардов, которые составляли конвой великих князей, с ними в путь тронулись «кавалеры к воспитанию», которых назначили к братьям… похоже, потому, что авторитет главного воспитателя – Ламздорфа – в глазах братьев уже стал ниже плинтуса [27]. Это были статский советник Саврасов и генералы Алединский и Арсентьев. Кроме них в свиту вошли так же один из самых любимых преподавателей братьев – военный инженер полковник Джанотти – и доктор Рюль. Так что компания получилась большая и весьма представительная.

До Берлина добрались довольно быстро – уже через две с небольшим недели они въехали в столицу Пруссии. Этот город был примечателен тем, что здесь Николай должен был познакомиться со своей невестой – дочерью прусского короля Фридриха Вильгельма III принцессой Шарлоттой.

В Берлине они пробыли почти неделю. Николай был очарован своей юной, шестнадцатилетней невестой. По возвращении с приёма, на котором и произошло знакомство, он взволнованно рассказывал Даниилу:

– Данька – ты не представляешь! Она такая, такая… вся тоненькая, воздушная… а какая умная! Мы с ней беседовали об английских поэтах, а ещё о теориях господина Адама Смита… И она во всём этом разбирается!

«М-да… какие у девушки разносторонние увлечения», – подумал про себя бывший трубочист. Но благоразумно удержал своё мнение при себе. Влюблённые юноши такие… юноши!

Впрочем, ему на путешествие было грех жаловаться. Нет, он ни в кого не влюбился, зато похоть потешил изрядно.

Второй раз девственность он потерял полтора года назад – с той самой кухаркой, которая бывшая посудомойка. Причём для неё это оказалась куда более впечатляющим опытом, чем для него. Нет, она давно на него поглядывала – потому как он вырос весьма симпатичным пареньком. Но кроме того, чтобы «потешить естество», она, похоже, планировала ещё и привязать к себе робкого… ну или бойкого девственника, забравшегося в такие служилые выси, что и подумать боязно. Эвон – с великими князьями запросто общается. И оне это терпят! Но всё получилось по-другому… Данилка, поймав целую серию «посылов» от ставшей весьма ядрёной девахи, подумал и решил, что пора. Да на мозги гормоны к тому моменту давили уж очень сильно… После чего оприходовал мужнюю жену и мать троих детей… которой в том году исполнилось девятнадцать лет, со всем пылом юности и мастерством долгого семейного опыта. Отчего предмет его стараний испытала столь много удовольствия, что охрипла от ора. А под конец даже не выдержала и потеряла сознание. После чего, очнувшись, долго лежала, вцепившись в него руками и ногами и навалившись своей немаленькой грудью, бормоча нечто бессвязное:

– Ой, хорошо-то как, миленький… ой сладко-о-о… ох, как ты меня славно отодрал – ажно рученьки дрожат и ноженьки отымаются… ой, как жеж я теперь с мужем-то буду… ох, бяда-то кака… – и всё такое прочее. Короче, из этого бормотания выяснилось, что он уже давно, по мнению женской части дворни, вырос в «настоящего красавчика». И многие девки на него поглядывали… О чём он в принципе догадывался. Уж больно прозрачные намёки ему кидали. Причём не только дворовые девки… Но он решил поберечься от втягивания во всякие женские интриги, для чего и «поддался» своему старому и уже не раз проверенному «кадру». Тем более что никаких «эстетических» противоречий она у него не вызвала. За прошедшее время она успела «налиться и округлиться», и рождение троих детей, один из которых к тому моменту уже умер, пока никак на её фигуре не отразилось. Как и смерть ребёнка – на психике. В отличие от будущих времён, здесь это было вполне себе привычным делом. Дети умирали у всех. Что тут говорить – у самой «государыни» к настоящему моменту из десяти детей живы были только семеро.

Так вот, за время пребывания в Берлине он успел «огулять» двоих. Причём одна из них была служанкой, горничной в том дворце, который им выделили для проживания, а вот вторая – баронессой. Анна Мария Шарлотта Вильгельмина… и как-то там дальше ещё. Данилка до конца так и не запомнил. Убиться можно, какие в этом времени у немецкого дворянства длинные имена… Так что все восхищённые вздохи Николая Данилка принимал со спокойствием умудрённого жизнью старика. Каковым, он, кстати, и был на самом деле. Ну, если вспомнить его истинный возраст и жизненный опыт…

На местных балах и приёмах ему побывать не удалось. У принимавшей их прусской королевской четы было в достатке своих слуг, так что Николай его с собой не брал, а попроситься бывшему майору и в голову не пришло. Зачем? В отсутствие великого князя, который проводил с юной невестой всё свободное время, он не только успевал похоть тешить, но и погулял по Берлину, немного потратившись только в книжных лавках. Немецкий-то ему в голову вдолбили хорошо (ага, через спину). Да и практика была – «государыня» среди своих, в числе которых было множество остзейцев (достаточно вспомнить того же генерала Ламздорфа и графиню Ливен), частенько переходила на родной немецкий. Так что немецкий он знал заметно лучше французского и английского.

Городок был… ну так себе. Рейхстага ещё нет, Трептов-парка тоже, так что из чего-то более-менее знакомого он обнаружил Бранденбургские ворота. И то только потому, что он помнил фотографии, как на них советские солдаты водружали красное знамя. Так-то он в Берлине никогда не был… Конечно, и Питер пока тоже далеко не тот, который он знал, – ещё