Ответный огонь - Алекс Орлов Страница 4

– Это ты про кнопку?

– Ну да.

– А чем нам поможет электрик? Ты же говорил, что главная штука спрятана в тупике. И сканер это подтверждал.

– Шиммер не просто электрик, он интуит, понимаешь?

– Нет, – мотнул головой Джек отмечая, что прошлая отбивная была получше.

«Передержали в кристаллизаторе,» – подумал он, понимая, что никаких ресторанных отбивных сюда не возили, а все делали в чуть более продвинутых, чем бытовые аппараты, мейдерах.

Ну, и картриджи, конечно, были другими.

– Передержали в кристаллизаторе, – вслух произнес он.

– Ты меня слышишь, коллега?

– Слышу. Что может твой интуит, чего не может вон тот, замирившийся с Капиталиной электрик?

– Я же сказал, он интуит. Он может потрогать объект и сказать, что это такое. А нам именно этого и не хватает. Ты же помнишь, что говорил инженер Сэм? Они тупо навставляли в судно «трофейных» объектов и собрались их тестировать на расстоянии, без риска для живых пилотов. А ты что, хочешь рискнуть собой и замкнуть цепь с, неизвестно как срабатывающим объектом? А если это тупо бомба?

– Тупо бомба? – переспросил Джек, вытирая губы салфеткой.

Перспективы выглядели так себе.

– Нужно торопиться, неизвестно сколько он продержится в ремиссии.

– У меня через семь часов смена.

– Я в курсе. Вот после возвращения и начнем.

– Но, как ты его сюда доставишь? Это же не инженер Сэм с супер-пуперским пропуском.

– Пропускной документ для Шиммера не проблема. Он так много разных прибамбасов наваял для «старших братьев», что они ему любой документ в момент оформят.

– Ну, тогда давай действовать по твоему плану, – сказал Джек придвигая тарелку с кашей, которую он есть уже не хотел. Однако понимая, что этот процесс являлся частью возвращения к норме вздохнул и принялся за еду.

В норме он сейчас очень нуждался.

4

После обеда Бачинский с Джеком расстались у выхода из столовой. Марк побежал по своим делам, которые у него всегда были срочными и никогда не заканчивались.

Оставшись один, без поддержки, Джек поначалу, едва не погрузился в прежнюю «депрессуху», однако вернувшись на судно нашел себе работу в перепроверке расчетных коэффициентов топливной эффективности маршевых двигателей.

И хотя это была работа проектных структур, специалисты которых получали хорошие жалование, он, час за часом, упорно погружался в таблицы и тарировочные списки.

В короткие перерывы, посещал гальюн, пил холодную «акву», а еще ел галеты с конфетами из сухпайка.

Однако надолго отвлекаться опасался, поскольку депрессуха ожидала неподалеку и ему приходилось снова занимать себя какими-то расчетами, чтобы сбежать от нее.

Гонг, извещавший о начале подготовки к выходу на смену, Джек воспринял, как сигнал победы.

Он сумел, он продержался не обращаясь к Бачинскому. Он крепок, силен и вообще молодец.

И подбадривая себя подобными похвалами, Джек выходил в рейд в уже полном порядке.

– Привет, Догерти, а где же твой приятель Бачинский? – поинтересовался мужской голос диспетчера.

– Майк, не верь, это она через синтезатор спрашивает, – пришел на помощь какой-то коллега из эфира, а еще несколько пилотов засмеялись.

– А вот ты, Гриндер, сегодня останешься без бонуса! – пригрозила диспетчер, у которой не прошел фокус с изменением голоса.

– Нет здесь никакого Бачинского, он скоро женится, – ответил Джек, догадавшись, что это одна из «бывших» Марка.

– Да слышала я… – со вздохом ответила она. – При случае передай ему…

– Что передать?

– Ничего.

Девушка взяла себя в руки.

– Короче, по твоей орбите два трека замусорены всякой мелочью. На этом пока все. Но во второй половине смены ожидаются проблемы.

– Спасибо, принял, – отозвался Джек, настраивая маркировку приборов так, чтобы в автоматическом режиме они, как можно меньше нуждались в его помощи.

Хорошо бы уточнить про вторую половину смены.

То, что сказала диспетчер могло быть информацией с её прогнозного листа, а могло оказаться лишь бабской выдумкой, чтобы напугать ученика Бачинского, если уж нет возможности высказаться в адрес самого Марка.

Вскоре пошел поток мелочи о котором предупредили Джека и его «пушка» заработала частыми импульсами, распыляя небольшие обломки, как здесь называлось «досуха».

На экране визуального контроля это выглядело очень эффектно, как какой-нибудь фейерверк, поскольку в момент распыления обломки светились разными цветами, в зависимости от состава химических элементов в их материале.

Скоро в секторе стали появляться проблемы посерьезнее, а потом диспетчер направила на ликвидация крупного залетного обломка сразу три «мусорщика».

В эфире стоял плотный гвалт, когда пилоты обсуждали, что лучше – «пилить до суха» или спустить «ниже нуля», где обломок подхватят боты-разделочники.

В результате диспетчер решила передать работу следующему сектору, а это означало, что оттуда обломок, почти без разделки, спихнут соседям и так по кругу.

На орбите не любили делать чужую работу. Уж если пришел объект, сделай все, что можешь, а соседям передавай его в таком виде, чтобы было не стыдно за свои способности.

Но похоже в способностях этой смены в Восьмом секторе диспетчер была не уверена.

«Слабые смены» были плохой опорой при контроле логистики, но когда администрация пыталась искусственно добавлять «мастеров» в расписание всем сменам поровну, это долго не работало.

Кто-то кого-то заменял, кто-то болел или ставил на ремонт судно и в результате все возвращалось на прежние схемы, когда где-то в смене было по три «мастера», а где-то новички и «стандартники» – пилоты не стремившиеся к карьерному росту, которых устраивал минимум жалования требовавший выработки определенного объема в очистке орбит.

Они его и вырабатывали.

5

Монотонная работа, которую за Джека выполняла автоматика, все же требовала контроля и расслабиться он не мог, по привычке отслеживая синхронность логов на одном мониторе и графики нагрузок на другом.

Марк помог ему установить полулегальные программы, которые использовали сами производители, чтобы выявлять в работе систем возникавшие несоответствия. В случае возникновения ошибок, главный монитор расцветал тревожными оранжевыми красками и можно было «вручную» с помощью тех же нелегальных программ убрать рассогласование, которое в случае надежды на автоматику, могло к концу смены вылиться в поломку какого-то агрегата.

В соседнем секторе появился новый объект – отголоски их эфира докатывались до Восьмого сектора в искаженном виде, но было понятно, что браться за него никто не хотел и даже пара бывших в смене «мастеров» также отказались, несмотря на бонусы по выработке, которые диспетчер мог выставить за сложные объекты.

Не сто процентов в смену, а двести или даже триста.

Тут же применялся коэффициент сверхурочной работы и выходило до пятой части месячного жалования.

Это, конечно, было не так много по