Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова Страница 39

Я совсем не помнил, как покинул Соук-Икке-Соуке. Что со мной делали кудесники после того, как я потерял сознание? Говорили мне что-то? Поддерживали или угрожали? Приходила ли Госпожа Луна? Не помню…

«Чтобы не чувствовать холода, надо и самому стать им», – всплыли в памяти слова кудесника.

– Йорд и Сверре втянули тебя в дом, – продолжала Рангрид, – а я весь день отпаиваю отваром и пытаюсь согреть янтарем.

По-прежнему не открывая глаз, я притянул ее руку ближе и коснулся губами пальцев. Она не вздрогнула, но и не проронила ни слова.

– Значит, ты весь день сидишь возле меня?

– Да.

Мои губы скользнули по ладони к запястью. Обычно благодарят словами. Только не хотелось мне слов.

Дверь тихонько скрипнула:

– Рангрид! – послышался звонкий голос Арве. – Ой…

Раз «ой», значит, увидел все. Открыть глаза я так и не соизволил.

– Тебя там, – он запнулся, – Лив зовет.

– Я сейчас приду, – мягко отозвалась чудесница, – скажи ей.

– Угу, – бросил он, и я услышал спешно удаляющиеся шаги.

– Спи и набирайся сил. – Она аккуратно высвободила руку. Послышался звук отодвигаемого стула – значит, встала. – Потом поговорим. – Теплые губы коснулись моего лба. – Спи, Оларс.

Хотел было возразить, но дурманная пелена сна так быстро накрыла своим покрывалом, что толком ничего не вышло – я тут же провалился во тьму.

…Холод появился из ниоткуда: коснулся моих скул, губ, век, скользнул ниже по шее к ключицам. Замер.

Я открыл глаза, почти вскрикнул от ужаса, но ледяная ладонь тут же зажала мне рот:

– Тш-ш-ш, не буди их.

Кого «их» – я так и не понял, но это вмиг стало все каким-то незначительным и неважным. На моей постели сидел Повелитель Холода. И выглядел так же, как и сутки назад.

– Знаю, что ты ищешь с нами встречи, вот и поговорим.

Он больше не сказал ни слова. В воздухе вспыхнуло несколько рун – все вокруг закружило шальной метелью. Не дав опомниться, он подхватил меня и устремился вверх.

Метель смеялась и играла, покорная своему властелину. Холода я больше не чувствовал, но внутри появился страх. Кто же он такой, что держит меня, будто игрушку?

Льдистые глаза пронизывали насквозь, серебряные волосы касались моего лица, с тонких губ срывалось морозное дыхание и оседало снежинками на моих собственных.

Пресветлые боги, снег же должен таять! Но только нет во мне человеческого тепла, заморозили меня кудесники.

– Ну как, Посредник? – шепнул он. – Понравилась ли тебе Яралга Северная Заря? Хороша ли собой?

– У меня ли, простого смертного, нужно это спрашивать? – хрипло спросил я.

– Прошли века с тех пор, как я ее видел, – усмехнулся он, холодные пальцы впились в мои плечи, заставляя морщиться. – Столетия, как брат мой Иданнр стал хранителем ледяного озера над Соук-Икке-Соуке.

Иданнр! Я вспомнил кошмарный сон в Ярлунге и… плачущего Арве, который спас меня. Значит, сон был не таким простым? Странно. Будто Узы вступили в силу раньше, чем я успел выполнить обещанное. Ведь вещие сны мне никогда не снились. А тут даже не вещий сон – тут часть жизни. Такое видеть способны только толкователи снов! Вот так подарочек некк из волн Скьяльвинд!

– Значит, ты – Янсрунд? – выдохнул я.

– Какой догадливый, – ухмыльнулся он. – Янсрунд. Да только не про твою честь мое имя, хоть и не назвать тебя простым смертным.

Мы опустились на заснеженную равнину, метель утихла.

– Но в тебе есть жизнь.

Рука с длинными изогнутыми ногтями провела по груди – рубаху на мне разорвали еще кудесники, поэтому вся одежда состояла только из штанов.

– Отдай мне ее, Оларс.

Я вздрогнул. Настолько нагло и спокойно это было сказано, что даже нечего возразить. А льдистые глаза – ближе некуда. И снежинки на губах по-прежнему не тают.

– Ты – бог. Зачем тебе жизнь жалкого человека?

Длинные ногти огладили мою скулу, вдруг сильно царапнули кожу.

Я глухо вскрикнул и шумно задышал. Да что ж за напасть! Каждый жаждет моей крови!

Янсрунд поднес пальцы к тонким губам и слизнул алые капли. Это зрелище было одновременно жутким и завораживающим.

– Не жалкого… – На губах Повелителя Холода появилась хищная улыбка. – Только вижу, что сам мне не отдашь ничего. И, даже если я тебя убью, ничего не получу. В тебе и жар, и холод. Не понять, что вырвется на свободу.

Я невольно сделал шаг назад. Но Янсрунд и не думал меня отпускать – удерживал возле себя.

В ушах засвистел ветер, вокруг в мгновение ока выросли высокие стены, босые ступни заледенила мозаика пола, а потолок исчез в высоте. Мы стояли в огромном зале. На стенах были вырезаны красивые мужчины и женщины – многие из них походили на лаайге.

Дворец! Обитель Повелителей Холода!

– Отпусти меня, – тихо, но твердо произнес я. – Я ничего тебе не отдам.

В льдистых глазах плеснулась ненависть. Да такая, что захотелось сбежать на край света. Только вот держал он так крепко, что и пошевелиться не получалось.

– Тогда я возьму сам, – выдохнул он, его пальцы сжали мое горло, вымораживая дыхание.

Я задохнулся, голова пошла кругом. Убьет же… Заберет жизнь.

Все тело охватила мерзкая слабость. Попытка упереться руками ему в грудь окончилась бесславным провалом.

– Отпусти…

Однако Янсрунд лишь зарычал и бросил меня на ледяную мозаику пола.

– Жалкий Посредник… – Казалось, еще чуть-чуть – и он уничтожит меня на месте. – Ты смеешь перечить мне! Мне!

Было страшно. Хотелось сбежать как можно дальше. Только встать все равно не получится. А позорно ползти – это не для Глемта.

– Да, – мой голос звучал слабо, хрипло, но непреклонно. – Смею. К тому же ты сам сказал, что не такой уж я и жалкий.

Янсрунд сжал руку в кулак, все еще продолжая буравить меня взглядом.

– Будешь ставить мне условия?

– Да.

И, хоть я прекрасно понимал, что он может превратить в ледяную статую, страх пропал, и откуда-то появилась уверенность.

Повелитель Холода даже оторопел от такой наглости. Так и замер, глядя на меня – лежащего почти у его ног и смеющего возражать.

– Ты хочешь взять то, что живет во мне? – Улыбка сама появилась на моих губах.

Нет, повода веселиться не было, но и сдаваться я не собирался.

– И я могу тебе это отдать.

Рука Янсрунда опустилась. Колючие холодные глаза не верили мне, но в них загорелся интерес.

– Но не сейчас, – продолжал