Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко Страница 38

Пластун сорвался с башни, прижав крылья к Варановым лодыжкам. У Варана перед глазами расплылись черные узоры. А я ведь не знаю, где она живет, успел он подумать прежде, чем черная птица выровняла полет — у самой земли.

Винт повис прямо над пристанью, причальник Лысик ловко зацепил корзину крепежной скобой. Варан видел, как отец тормозит лопасти, как они складываются и наконец замирают, как отец тяжело выбирается на причальную доску. Большие очки закрывали половину его лица. Варан задержал дыхание.

Отец взвалил на плечи мешок с почтой. Причальный работник дождался, пока он сойдет с доски и пока доска перестанет колебаться, и тогда осторожно, боком, двинулся на разгрузку.

Варан стоял у входа в портовую пещеру, в тени. Отец прошел мимо, не заметив его или не узнав; только сделав еще несколько шагов, вдруг споткнулся, остановился — и после секундного колебания обернулся.

— Я заблудился в море, — быстро сказал Варан. — Господин маг меня спас — на крыламе…

Отец медленно стащил с головы капюшон. Короткие жесткие волосы его были почти сплошь седые.

Сзади, из темного угла, тихонько подошла Нила. Остановилась рядом:

— Он чуть не погиб. Из-за неточной карты… Но господин маг был столь милосерден, что…

И она вдруг быстро опустилась на колени:

— Позвольте нам… я буду ему хорошей женой, обещаю!

Отец смотрел, но прокопченные стекла надежно скрывали его глаза.

* * *

«Настоящее мое имя — Сполох».

Варан проснулся и сел. Память свалилась на него, как небрежно брошенный мешок.

Рядом глубоко дышала Нила. Ей ничего не снилось.

Они гуляли по острову, пока держали ноги, — благо, Нила на сегодня выпросила у патронессы отпуск. К ночи ветер стих, но сразу после захода солнца сделалось нестерпимо холодно. Варан и Нила пробрались на причал, тайком залезли на склад и устроились греться в груде сухих водорослей.

Пахло морем. Все время хотелось чихать. Разговор не клеился, ласки не складывались — каждое движение будило в сушняке треск и шорох. Казалось, рядом прячется кто-то еще, казалось, вокруг ползают змеи, и страшно было, что сторож услышит треск и прибежит глянуть, в чем дело…

Они заснули рядышком, и все было хорошо, пока Варану не приснились эти его слова: «Настоящее мое имя — Сполох».

«Разве императорские маги кого-нибудь боятся?»

«За мою жизнь князь отвечает головой».

«Если бы я был свободен…»

Если бы у Варана было время задуматься над этими словами! Но его постоянно что-то отвлекало — страх за свою жизнь, страх потерять Нилу, любопытство, любовь, снова страх…

Проклятый сушняк кололся даже сквозь кожу сытухи. У Нилы, по счастью, был плотный плащ — настоящий плащ горни…

«Внизу она была горни. Теперь, наверху, она поддонок…»

Варан потихоньку выбрался из сердито поскрипывающего сушняка. В темноте прокрался к выходу из пещеры; самое страшное преступление на пристани — разводить огонь вблизи складов. Впрочем, у Варана и огнива-то не было… Снаружи было почти светло — из-за звезд. Варан долго смотрел на них; нагретый камень остывал, воздух подрагивал, звезды будто подмигивали. Огромные зловещие звезды межсезонья.

Потихоньку, кое-где на четвереньках, Варан добрался до причальных досок. Облака внизу казались мертвенно-серебряными. Сторожа нигде не было слышно.

Варан пошел по причальной доске. Доска подрагивала; дойдя до края, Варан осторожно опустился на колени, а потом лег, вытянувшись, на живот. Подобрался к самому краю.

Глянул вниз.

Нет, стоит все-таки жить. Хотя бы ради того, чтобы однажды вот так посмотреть в залитую звездным светом бездну. Там, внизу, кромешная тьма, идет дождь, все спят… И мама…

Варан вздохнул.

Причальная доска подрагивала. Лежа вот так, Варан ощупал себя частью острова. Частью неба. Немного даже частью облаков.

Итак, Лереаларуун. Императорский маг. Для друзей — Подорожник.

Настоящее имя — Сполох.

Имя Императора. Так редко упоминаемое, что Варан даже не вздрогнул, когда там, в башне, Подорожник впервые назвал себя.

Варан осторожно повернулся. Сел на доску верхом — лицом к острову. Из-за темной каменной гряды поднималась башня, отлично различимая на фоне звезд. Может быть, Императорский маг стоит сейчас на балконе, смотрит вниз, поводит тонкими ноздрями…

— Сполох, — беззвучно сказал Варан.

Прошла долгая минута темноты.

С верхушки башни ударил в небо тонкий красный луч. Задержался на мгновение — и погас.

* * *

Мать Нилы не удостоила Варана аудиенции. Он даже не узнал толком, кто она и сколь высоко ее положение. По всему выходило, что высоко — каменный дворец, в прихожей которого Варану пришлось дожидаться невесту, немногим уступал княжескому. Во всяком случае снаружи.

Никто не ответил «да» на вопрос о предстоящей свадьбе, никто не сказал и «нет». Варан с Нилой будто зависли в воздухе — ни вниз, в поддонье, ни вверх, к горни. Думая о предстоящей (неизбежной) свадьбе, Варан не испытывал радости.

Девушки в белых штанах, расшитых камушками, самоуверенной насмешливой особы, что учила его ездить на змейсихах и показала ход в тайную сухую пещеру, той Нилы, которая выбрала его и завоевала, не существовало больше. Изменили ее не платье и не шляпа с вуалью. Должно быть, Императорский маг был прав: что-то случается с полугорни, когда они живут наверху. Как если бы сытуху скрестить с крыламой: из поддонья полукровка станет рваться вверх, но наверху, на пожираемых ветром скалах, вдруг испугается высоты и захочет спрятаться — вниз…

Они нашли временный приют в хозяйственной пещерке — там стояла парусная лодка с высокими мачтами, ждала сезона. Под высокой кормой постелили одеяла; Варан спокойно спал бы и на голом камне — но Нила…

— Где мы будем жить? — спрашивала она в сто первый раз. — На Круглом Клыке нельзя… этот ваш староста…

Варан молчал. Со старостой, в конце концов, тоже можно договориться. Покланяться, повиниться, в грязи поваляться… Наглумившись, позволил бы. Другое дело… захочет ли Варан после всего, что с ним было, лизать Карпу сапоги?

— Может, на Малышке? — нерешительно спрашивала Нила.

Она рассказывала о шахтах, где сверкают самоцветы, где самый крошечный огонек тысячу раз отражается в каменных зеркалах и где такое прекрасное эхо, что все работники всегда поют. А Варан вспоминал черные облака, печи вдоль берега, грохот и вонь. Наняться на рудники — запросто, там всегда не хватает молодых и сильных, только пожелай — не заметишь, как и жизнь пролетит под тюканье кирки…

Чего