Памир, покоритель холмов - Иван Шаман Страница 38

У меня был лишь один выстрел, но, когда Али-Ахмет потерял равновесие и всплеснул руками, я сказал три. И девушки рухнули все как одна, лишь преступник остался стоять.

И получил по пуле с обоих стволов. Падал он уже мёртвым.

А мне предстояло решать, что делать с селом, полным баб и детей…

Глава 12

— И где все ваши мужья и братья? Хоть кто-то выжил? — спросил я со слабой надеждой, когда убедился, что раненых женщин перевязали и собрали в центральном здании. Выходило их больше двадцати, с девочками. Только вот лица у всех обречённые.

— Нет, господин магик, никого из мужчин в деревне не осталось, — ответила самая бойкая, а может, просто самая отчаянная баба. — Кого в армию забрали, кто в ополчение позапрошлой зимой пошёл. А последних…

— Чего ты жеманишься, Машка? Так и скажи — вы их перебили всех, — донеслось из задних рядов, и женщины тут же в страхе отхлынули от крикуньи, выставляя её напоказ. Девке было лет восемнадцать-двадцать, и судя по ярости во взгляде, я в самом деле прибил кого-то из её ухажёров.

— Дела… Ну что ж, бывает. Значит, по доброй воле вы в селе бандитов и налётчиков укрывали? — посмотрел я на женщин, и многие замотали головами.

— Смирились мы, ваше благородие, — проговорила Мария. — Как можем, так и выживаем, пусть и нет в том ничего хорошего. Но и плохого мы никому не делали. Такая женская доля, очаг беречь, да детей кормить. Как бог пошлёт.

— Мне почти наплевать, что вы и как делали. Я не государственный обвинитель, не судья и не следователь. И не ограбь бандиты моих крестьян, вряд ли бы вообще задумался о том, чтобы к вам приходить. Но и оставить всё как есть не могу, — осмотрев их, ответил я. — Для понимания, технику я свою заберу. Ваше село не слишком далеко от нашего, но защитить вас в текущих условиях у меня не выйдет.

— От кого защищать-то? От вас? — всё так же с вызовом в голосе и отчаяньем в глазах спросила молодуха. — Не перебей вы мужиков наших, жили бы мы, и горя не знали! Всего вдоволь было бы.

— Куда мальчики делись? Парни? Отроки? — резко спросил я, и деваха запнулась на полуслове, остальные же замолчали, опустив головы. Послышались тяжёлые вздохи и стоны. — Что, тоже записались в ополчение и отправились на войну?

— Перебили их, господин, — с тяжёлым хрипом в голосе проговорила Мария. — И среднего моего Коленьку, и младшего Ванечку. Всех османы проклятущие убили.

— Господь прибрал, — тихо добавила другая, вытирая краем головного платка глаза.

— А старухи и старики где? — продолжил я, глядя на молодуху, у которой нижняя губа начала дрожать. — Неужто голодный год забрал? А с девочками что делали? Может, ты мне ответишь, дерзкая? Или все добровольно, от мала до велика?

— Нет! — выкрикнула одна из женщин, прижимая к себе ребёнка лет девяти. — Я кровиночку не уберегла, до последнего…

Они не ревели. Да, у некоторых слёзы катились из глаз, а губы были крепко сжаты у всех, но они не давали волю своим эмоциям. Возможно, потому что бандитам это не слишком нравилось, а может, просто уже отвыкли жаловаться и на что-то надеяться.

— Тише. Не могу обещать, что дальше всё будет хорошо. Жизнь — штука непредсказуемая. Да и не будут рады особенно наши женщины, если я вас всех к нам в село приведу, но и выбора у меня особого нет. Не бросать же вас здесь? Так что я предлагаю следующее. Завтра, как солнце встанет, всякий, кто захочет, может переселиться к имению Гаврасовых. Урожай и добычу мы перевезём тоже завтра, распределим, чтобы всем на зиму хватило. Расселим. А дальше уже сами решать будете.

— Господин? — настороженно проговорила Мария. — Вы что же, нас хотите к себе в село забрать? Всех?

— Как я и сказал, не бросать же вас без защиты в одиночестве? — пожав плечами, ответил я. — Нет, я никого не неволю, кто захочет, можете оставаться. Я себе только своё заберу: технику и то, что бандиты у моих людей забрали. Всё остальное делите сами поровну. Я на добро ваше не претендую.

— А дома наши, бросить? — оглядываясь на других, спросила одна из женщин.

— Вы урожай собрали? Деньги за него получили или просто в погребах спрятали? — поинтересовался я. — Его перевезти можно. А если вам стены дороже, дело ваше.

— Перевезти? Ну коли на тракторах, то, может, дней за пять и вывезем, — оглядываясь на товарок, сказала Мария.

— Думайте, решайте, а я пойду пообщаюсь с выжившими, — сказал я, поднимаясь с кресла. Двое моих бойцов стояли над погребом, в который скинули всех бандитов вперемешку — как мёртвых, так и ещё живых. — Егор, сколько у нас тут?

— Всех сосчитал, ваше благородие, — ответил охотник, приоткрыв крышку. — Полторы руки не хватает.

— Это двенадцать получается? — быстро показав на пальцах, спросил я, и он кивнул. — Неплохо постарались. А выживших сколько?

— Пятеро. Один тяжело раненый, остальные долго мучиться будут, — усмехнулся старший охотник, да так кровожадно, что прямо загляденье.

— Хорошо. Давай посмотрим, кто тут у нас остался, — сказал я, спрыгивая в раскрытый люк. Хорошо приземлился, так что под ногами что-то хрюкнуло, лопнуло и затихло. — Ну, одним больше одним меньше, вопросы всё равно есть кому задать. Егор, спусти-ка мне факел, чтобы было чем раны прижигать. Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать… о, а вот и нашёл, первый кандидат.

— Я тебя не боюсь, шайтан! Дервиш тебя живьём зажарит, ты в пыль обратишься! — поняв, что не удалось скрыться за телами, заверещал чернявый длиннобородый мужик. Тощий, смуглый, с оливковыми дерзкими глазами. Он даже умудрился где-то спрятать ножик, и когда я к нему наклонился, ударил мне в шею.

Пожалуй, не будь я готовы к такому манёвру, скорее всего, погиб на месте, но я активировал каменную кожу ещё до того, как спустился в погреб. Обычная разумная предосторожность. Ничего более. Зато как расширились в ужасе его глаза, когда острое, тонкое лезвие высекло искры и со звоном сломалось.