Сердце Дракона, Часть I - Кирилл Сергеевич Клеванский Страница 363

— Проклятые чехары, — послышались шепотки по дилижансу.

Ну да, честные караванщики сильно недолюбливали “свободных пиратов” Моря Песка. Те обычно отвечали взаимностью. Как там говорится — грабь караваны, воруй детей, ешь, пей, убивай. Вот простые законы жизни для разбойников и частично бедуинов. Впрочем, зачастую отличить первых от последних не представлялось возможным.

— И вы хотите, чтобы я придумал план, по которому мы сможем выжить?

— Придумать план? — переспросил Рахаим. — Нет-нет, достопочтенный Северянин, лишь быть рядом, чтобы дать ценный совет или сделать важное замечание. Еще, если верить рассказам, которые нам принес Шакар, вы были известны своей способностью проникать туда, куда никто проникнуть не мог. И устраивать всем окружающим проблемы. Говорят, вы в одиночку сожгли целую армию, как вы говорите, кочевников.

Сердце больно кольнуло.

— Десятую ее часть, — взял себя в руки Хаджар. — У меня были достойные соратники.

— Что же, — кивнул старик, — на этот раз, видят Великие Звезды, вы и сами станете достойным соратником. С этого дня при необходимости вы можете покидать свой пост охранника. Но только для того, чтобы участвовать в разведывательных миссиях Харада. Надеюсь, собственные глаза скажут вам больше, чем слова старика.

Отчего-то Хаджар на мгновение ощутил легкое дежавю. Улыбнувшись далеким воспоминаниям, он не смог сдержаться и заявил:

— Могу ли я уже сейчас сделать небольшое замечание, достопочтенный Рахаим?

— Вы здесь для этого и находитесь, Северянин.

Видят боги, эти самые боги умели насмехаться над смертными.

— Я бы посоветовал так же присоединить к делу островитянина Эйнена. Его техники тени просто бесподобны. Могут возникнуть ситуации, когда от него будет зависеть судьба всего каравана.

Рахаим повернулся к Шакару.

— Северянин прав. Эйнен порой пугает даже меня.

— Да будет так. Ты, Северянин, — все же странная манера постоянной смены “вы” на “ты” и обратно, — сам расскажешь ему все, что сочтешь нужным. На этом пока все. Жди вести от Харада, будь готов к битве, и да будут над тобой светить Великие Звезды.

Хаджар поклонился, отсалютовал на местный манер и покинул дилижанс. Его не провожали, да это и не требовалось. Хаджар даже был рад возможности побыть одному (пусть и весьма относительно, учитывая идущий мимо караван).

Ему требовалось все максимально подробно обдумывать. А как говорил его брат — две головы всегда лучше, чем одна, да и то пустая Хаджарская.

Спустя час Хаджар вернулся к своему звену. Он немного покатал на плечах дочь Зурха. Успел спеть ей и рассказать две сказки. Только после этого “мутный” отец позвал дочку обратно в дилижанс, а из тени возник Эйнен.

На ходу оба они закурили трубки, а островитянин внимательно слушал подробный рассказ Хаджара. Тот не стал ничего утаивать от Эйнена. Попросту не видел в этом никакого смысла. Такой открытый диалог весьма положительно отразился на душевном состоянии Хаджара.

Было приятно свободно что-то с кем-то обсуждать, не боясь выдать какой-нибудь своей тайны.

Внезапно Хаджар понял, что у него вообще практически не осталось тайн. Если, конечно, не считать чужого сердца под ребрами.

Подобное осознание сделало шаг Хаджара быстрее и легче, пусть он пока и сам того не осознавал.

— Значит, мы плывем в пасть к акуле и надеемся, что она нас не съест, — резюмировал Эйнен.

— При этом из нас сочится кровь, мы отчаянно барахтаемся, а акул становится все больше.

— Не буду отрицать, Хаджар, я рад тому, что ты вспомнил обо мне, — внезапно улыбнулся (по-настоящему, чем едва не заставил Хаджара споткнуться) островитянин. — Встречать опасность лицом к лицу, какой бы она ни была, мне больше по душе, чем прятаться в тени.

— Я думал, в этом ты лучший.

Улыбка на лице Эйнена стала еще шире.

— Ты еще не видел, в чем я действительно лучший, варвар. И, слышит Великая Черепаха, лучше бы мне не пришлось это демонстрировать. Спокойное море всегда лучше, чем кровавое.

Да, действительно, порой островитянин пугал.

Хаджар посмотрел в сторону заката, к которому они двигались. Кажется, тот штиль, сквозь который они двигались в течение прошлого месяца, оказался не более чем затишьем перед бурей.

Хаджар слегка сжал рукоять своего простого, но добротного безымянного меча.

Видят боги, он встретит эту бурю с распростертыми объятиями. Ведь если и существовала эта клятая библиотека, то в ней наверняка можно было бы найти несколько записей о богах.

Теперь уже не только на лице Эйнена сверкала предвкушающая улыбка.

Хаджар ощущал, что сделал в сторону своей цели миниатюрный, но шаг.

Глава 271

Хаджар ловко увернулся от выстрелившего в его сторону посоха. Тот просвистел всего в паре сантиметров от виска. За спиной расцвел бутон чернильного коралла, сорвавшегося с железного набалдашника.

Эйнен слегка дернул запястьем левой руки и выпрямил локоть правой. Его посох тут же превратился из безжизненного куска странного дерева в хлесткий кнут.

По спине Хаджара будто слон бивнем ударил.

Зарывшись лицом в песок, Хаджар ушел перекатом в сторону и мгновенно вскочил на ноги.

— Ты быстр для мечника, Северянин, — Эйнен упер посох в «землю» и вытер пот со лба, — но медлителен для воина.

Еще никогда в жизни Хаджара не называли медленным. Он всегда полагал, что скорость — его конек.

— Посмотрим. — Губы Хаджара растянула азартная улыбка.

Согнув колени, Хаджар убрал клинок обратно в ножны. Затем, будто молния, он выхватил его, подкрепляя движения энергией и стойкой «Весеннего ветра».

Удар получился настолько быстрым, что собравшиеся посмотреть на спарринг зрители вместо дракона увидели лишь вспышки солнца на черных чешуйках Хозяина Небес.

Эйнен провел посохом по песку, поднимая в небо целую бурю. Не такую плотную и… “магическую”, как Шакар. Нет, островитянин просто на мгновение закрыл обзор противнику. Когда же песок осел, то удар Хаджара уже увяз в распахнутой обезьяньей пасти.

Самого островитянина нигде не было.

Выставив перед собой клинок в защитной стойке, Хаджар крутился и озирался по сторонам. Он пытался отыскать спрятавшегося в своих тенях Эйнена. Но ни один орган чувств не мог дать Хаджару хотя бы приблизительной