Убийца Богов - Алимран Абдинов Страница 36

Идеальное место для гринда.

Два дня мы шли, почти не останавливаясь. По дороге я убил семерых мелких монстров — горных ящериц, бродячих скелетов и одну тварь, которую Элара назвала «земляной пиявкой» и от которой я отмывался полчаса. Опыта набралось на один уровень.

Внимание! Получен Уровень 16.

На третье утро, у подножия Каменного Предела, я решил: хватит ждать. Пора воскрешать Лотфи. Стратег, аналитик, человек, способный найти выход из любой ситуации. С ним мы составим план, который будет работать, а не мой нынешний план «бей всё, что шевелится, и надейся на лучшее».

Четыре дня гринда. Каменный Предел оправдал репутацию — здесь водились горные василиски шестнадцатого уровня, чьи глаза парализовали на три секунды (я научился не смотреть им в морду), и каменные голиафы восемнадцатого, из которых приходилось буквально выколачивать душу.

Ким обстреливала издалека, целясь в суставы. Рикон принимал удар на себя, а его руническая секира при каждом третьем ударе вспыхивала алым светом, оставляя на камне глубокие дымящиеся борозды. Шафак использовала телекинез, чтобы обездвижить врагов, а когда концентрация достигала пика — её окаменение срабатывало, превращая конечности монстров в гранит, после чего Рикон просто откалывал их секирой.

Элара, как всегда, караулила.

К концу четвёртого дня:

Внимание! Получен Уровень 20.

Двадцатый. Мана — пятьсот двадцать. Достаточно.

Я сел на камень, закрыл глаза и потянулся к нитям памяти. Золотая нить Лотфи. Горячая, пульсирующая, сложная — как и сам профессор, чей разум работал на уровне, недоступном большинству смертных.

Я вспомнил. Его манеру щуриться, когда он считал в уме. Его привычку барабанить пальцами по столу, когда план складывался. Его холодный, расчётливый голос, произносящий «всё учтено» за секунду до того, как мир взрывался.

— Воскрешение из Памяти, — произнёс я. — Лотфи.

Способность Воскрешение из Памяти — Активировано!

Обработка…

Золотая нить натянулась. Я потянул — и почувствовал сопротивление. Не слабость, не нехватку маны. Сопротивление. Будто на том конце нити кто-то держал.

Я потянул сильнее. Нить задрожала, завибрировала, как гитарная струна перед тем, как лопнуть. Боль вспыхнула в висках — острая, сверлящая, совсем не похожая на обычную цену воскрешения.

И тогда я услышал голос. Не Лотфи. Другой — холодный, далёкий, бесконечно равнодушный.

«Эта сущность принадлежит мне.»

Хранитель Знаний. Его голос, звучащий не в ушах, а в самой ткани нити. Его печать на золотой нити Лотфи — бирюзовая, ледяная, непреодолимая.

Нить оборвалась. Не лопнула — была перерезана. Чисто, точно, как скальпелем. Мана осталась на месте. Уровни не сгорели. Но перед глазами вспыхнуло уведомление, от которого кровь застыла в жилах.

Ошибка! Воскрешение невозможно.

Причина: Сущность «Лотфи» удерживается в заточении.

Способность «Воскрешение из Памяти» может воссоздать лишь свободные сущности, не связанные чужой волей.

Я открыл глаза. Руки тряслись. Лицо было мокрым от холодного пота.

— Не получилось, — сказал я.

Четыре пары глаз уставились на меня.

— Как «не получилось»? — Рикон вскочил. — Почему?

— Потому что Лотфи не свободен. Он заперт в фонаре. Хранитель Знаний удерживает его душу, и я не могу вытащить копию из памяти, пока оригинал в плену.

Тишина. Тяжёлая, как надгробная плита.

— Значит… — Ким нахмурилась. — Вы не можете воскресить никого из тех, кто в фонаре?

Я мысленно потянулся к остальным нитям. Кроуфорд — бирюзовая печать. Газель — печать. Оливия — печать. Марти — печать. Все, кого Хранитель забрал в свой фонарь — недоступны.

— Никого, — подтвердил я. Слово упало, как камень в колодец.

Весь мой план — тринадцать воскрешений, армия легенд, совет войны — рассыпался в пыль. Я не мог вернуть ни Лотфи, ни Кроуфорда, ни Газель, ни Марти, ни Оливию. Все они были в фонаре. Все — под печатью Хранителя.

— Подождите, — Шафак подняла руку. — Вы сказали: «свободные сущности, не связанные чужой волей». А что насчёт тех, кого вы убили сами? Тех, чьи души не попали в фонарь?

Я замер.

Шафак, как всегда, была безжалостно точна. Хранитель Знаний собирал великих — Хранителей, Владык, эмиссаров. Но те, кого я убил лично, ещё до появления Хранителя? Те, чьи души рассеялись или остались в системе, а не в фонаре?

Я потянулся к нитям снова. Осторожно, по одной.

Вин Йхсон, Эмиссар Ужаса — убит мной в дуэли. Нить: тёмная, холодная. Без печати.

Я сосредоточился. Нить Камиллы: тёмно-синяя, тонкая. Без печати.

Заклинатель Змей, Белый Лотус — убит мной в бою. Нить: зеленоватая, древняя. Без печати.

Король Варваров Джума, Белый Лотус — убит мной. Нить: багровая, мощная. Без печати.

Я открыл глаза.

— Четверо, — сказал я. — Я могу воскресить четверых. Тех, кого я убил или стёр сам, и чьи души не попали в фонарь. Вин Йхсон, Камилла Сомерсет, Заклинатель Змей и Король Варваров Джума.

Рикон моргнул.

— Босс, двое из них — ваши бывшие враги. А двое — члены ордена, который хотел вас убить.

— Я знаю, — ответил я. — Но это всё, что у нас есть.

* * *

Вин Йхсон был первым.

Я выбрал его по одной причине: если что-то пойдёт не так, четверо — Ким, Рикон, Шафак и я — смогут его остановить. Вин был опасен, но не непобедим. А Камилла… Камилла требовала другого подхода.

Я закрыл глаза и потянулся к тёмной нити. Вспомнил.

Вин Йхсон. Первый по-настоящему опасный враг. Эмиссар Владыки Ужаса, носивший титул «Тёмный Кошмар». Человек, пожиравший врагов целиком — буквально, разинув пасть, которая раскрывалась шире, чем позволяла анатомия, и заглатывая противника, как удав заглатывает кролика. Жертва Владыке.

Но я помнил не только монстра. Помнил человека. Помнил, как Вин объяснил мне природу Эмиссаров. Одинокий, уставший, превращённый Владыкой в инструмент пожирания. Вот кем был Вин Йхсон за маской кошмара.

— Воскрешение из Памяти. Вин Йхсон.

Способность Воскрешение из Памяти — Активировано!

Стоимость: 500 манны, 5 уровней.

Текущий уровень: 20 → 15.

Тёмная нить вспыхнула — не светом, а тьмой, если такое возможно. Сгущением мрака, из которого начала проступать фигура. Высокая, худощавая, в тёмном плаще. Лицо — узкое, бледное, с впалыми щеками и глазами, в которых плескалась чернота.

Вин Йхсон открыл глаза и первым делом оскалился.

У него было слишком много зубов. Два ряда, острых, как иглы, уходящих куда-то