Фантастика 2025-166 - Августин Ангелов Страница 355

зарево, источник которого находился явно где-то на большой высоте, над толщей облаков, подсвечивая тучи сверху зловещим багровым светом. Прогремел мощнейший раскат грома. Вот только на обычную грозу все это мало походило, поскольку самых обыкновенных молний видно не было, а вместо них по тучам проскакивали разряды, похожие на множество ярких искр. И сердце у Самойлова екнуло. «Неужели и правда ядерные взрывы где-то в космосе?» — промелькнула мысль в голове у Сергея.

Повинуясь датчикам освещения, как только сделалось темно, включились ходовые прожектора, подсветив нарастающие водяные валы длинными лучами. Вскоре волны разрослись так, что форштевень «Богини» начал не просто разрезать их, а вгрызался в массы воды, которые перекатывались через бак и били в остекление палуб, разлетаясь на миллионы пенных брызг. И каждый раз нос яхты выскакивал вверх, чтобы в следующий момент вспороть новую волну. Палуба же ощутимо прыгала под ногами, вставая на дыбы, словно уподобляясь спине какого-то исполинского мустанга, желающего сбросить своего седока.

В достаточно сильные шторма Самойлов попадал и раньше, а вот непонятное искрение и разноцветные вспышки в небе за тучами пугали его, потому что не походили ни на что из тех природных явлений, которые он когда-нибудь наблюдал. Там наверху за первой вспышкой багрового цвета последовала зеленая, тоже сопровождаемая ужасным грохотом. А следом за ней произошли еще три друг за другом: синяя, оранжевая и сиреневая. Они не казались какими-то локальными взрывами, а словно бы вспыхивало сразу все небо над слоем туч. И все это сопровождалось мощнейшими громовыми раскатами.

Лампочки на пультах и картинки на мониторах после первой вспышки мигнули, после второй мигнули еще раз. А после третьей взяли и погасли не только лампочки, но и прожектора. Ужас накатил на Самойлова, ведь он ясно осознал, что в один момент вырубилась вся электрика и электроника яхты. А двигательная установка сразу заглохла.

Глава 2

8-го октября 1957-го года эсминец проекта 56 с бортовым номером 472, носящий мистическое название «Вызывающий», вышел в Тихий океан из Владивостока. Ему надлежало прибыть в заданный квадрат на соединение с другими советскими кораблями для совместной отработки противодействия американской авианосной ударной группе. Корабль был совсем новым. Эсминец вступил в строй всего год назад и только недавно завершил все ходовые испытания и устранение заводских недоделок. А процесс слаживания экипажа и боевой учебы не прекращался с самого начала эксплуатации.

Командовал кораблем капитан второго ранга Павел Петрович Колесников. Несмотря на значительную высоту волн, захлестывающих нос корабля, и сильную качку, надев прорезиненный штормовой плащ, он вышел из рубки на крыло мостика и внимательно рассматривал в бинокль необычные разноцветные всполохи в небе по курсу. Таких он раньше никогда не видел, хотя и повидал за годы службы многое. Видел множество раз мощнейшие грозы, красивейшие полярные сияния, да и взрывов разного рода вместе с пожарами насмотрелся. Но то зрелище в небе, которое он сейчас наблюдал, не оставляло сомнений, что в атмосфере явление происходит весьма необычное. Не просто циклон с грозой, а нечто иное.

По старой флотской традиции Колесникова в экипаже все называли стариком. Но, в сущности, он, по сравнению с большинством членов экипажа, и выглядел стариком на самом деле. К сорока пяти годам седина покрыла всю его голову, обветренное лицо избороздили морщины, да еще и длинный шрам через всю правую щеку, оставшийся на память от осколка немецкого снаряда, портил внешность, придавая Колесникову какой-то зловещий вид, больше, наверное, свойственный какому-нибудь пирату, а не советскому морскому офицеру.

В сущности, приняв командование новым эсминцем, Колесников уже знал, что должность эта станет для него последней на флоте. Репутация правдоруба и человека, имеющего по всем вопросам свое собственное мнение, не всегда совпадающее с мнением высокого начальства, давно бы уже и вовсе загубила его карьеру, если бы не прошлые заслуги. Адмиралы все-таки помнили, что он прошел через три войны. Воевал сначала на Балтике с финнами, потом на Северном флоте с немцами, а уже оттуда был переведен на Тихоокеанский флот, поучаствовав еще и в войне с Японией в качестве командира сторожевика.

А потом принял Колесников участие в секретной операции противостояния американскому флоту в водах Кореи. Командуя минным заградителем, он успешно ставил мины, на которых подрывались американские корабли. Два ордена Красной Звезды и орден боевого Красного Знамени украшали его парадный китель, а медалей тоже имелось немало. И вот теперь Павлу Петровичу готовили почетную отставку, собирались присвоить звание капитана первого ранга и спровадить на пенсию. При новом руководстве СССР, которое возглавил товарищ Хрущев, уже вовсю шло сокращение армии и флота.

Еще Колесникова считали неуживчивым в личной жизни. Два развода для партийного человека дело почти немыслимое! Но, Колесников, казалось, плевать хотел на общественное мнение, приводя в свое оправдание железный довод: обе жены, чертовки, изменяли ему, пока он находился в море на службе Родине. Хотя за глаза, конечно, люди судачили, что раз личная жизнь у него не сложилась ни с первой женой, ни со второй, значит, точно есть в мужике какая-то червоточинка. Наверное, ведет себя, как тиран с женщинами, а, может, он и просто садист домашний. Ведь его сложный неуступчивый характер всем был известен, как в экипаже, так и на берегу.

Но, несмотря на все слухи, в экипаже эсминца его побаивался только молодняк. А люди постарше, грамотные специалисты, познавшие все аспекты военно-морской службы, видели в своем командире надежную опору и умного советчика по любым вопросам корабельной эксплуатации. Несмотря на свой внешний суровый вид, Колесников ни с кем из команды не был высокомерен, а, наоборот, старался проявлять понимание, относясь к своим подчиненным, скорее, как к детям, которых надо учить, передавая им свой собственный опыт. Павел Петрович понимал, что людей с большим боевым опытом на флоте остается с каждым годом все меньше, а угрозы для страны все не уменьшаются, что требует скорейшей передачи опыта прошлого поколения моряков следующему.

Ведь молодые парни, выросшие уже после войны, ни одного настоящего боя еще не видели, а только слышали о войне от отцов, читали о сражениях в книжках, да смотрели кино. А это все не то, конечно, что есть на самом деле. Боевая работа на корабле представляет собой, прежде всего, тяжелый и слаженный коллективный труд с четким распределением обязанностей, результаты которого зависят от подготовки и дисциплины в экипаже, что молодежь не всегда понимает. А коллектив на новом эсминце немаленький: двадцать офицеров и двести семьдесят матросов, старшин и мичманов.

И все те из них, кто находился на вахте, были немало обеспокоены, когда начался шторм, а аппаратура корабля стала барахлить. Компасы вращали стрелками невпопад, электрооборудование