Псалом дробовика - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 35

Надо было выпустить пар.

С собой он взял всех, так что они ехали в полностью загруженной «тойоте», одетые в бронежилеты, со штурмовыми винтовками, гранатами. Полный обвес. Наемникам предстояло сыграть лицом на довольно мутной и подозрительной сделке, которую будут вести сам отец Василий при посредничестве Момо, пока остальные подчиненные православного их прикрывают.

В обычном случае это был бы явный переизбыток даже для Старого города, но сегодня, здесь и сейчас, Марий Гритт решил перестраховаться по максимуму, на что и настропалил святого отца.

— Будет дерьмо, — уверенно кивнул сидящий за рулем Петр, выслушав друга-начальника, — Сто процентов.

— Объяснения? — тут же собравшаяся вампиресса доснаряжала магазины, ловко вщелкивая в них патроны.

— Хендриксы, — скупо уронил блондин, проверяя своё оружие, — Помнишь их? Они реднеки. Такие парни могут купить «калаш» себе в коллекцию, могут пострелять, похвастаться. Они не закупаются старым советским барахлом на целую армию. Взяли бы родное. Они патриоты.

Русские хотели продать неликвид, с которым приперлись в Апсародай, нашли покупателей через рыжую. Тупо слить по дешевке тонну оружия. Здесь Гритта напрягали не сами покупатели, те не стали бы «шалить» на чужой территории за копейки. Вопрос был в другом.

Место встречи ничем не отличалось от сотен таких же заброшенных уголков, раскинувшихся по всему городу. Чуть за ним, в предместьях, за надежным остовом полуразвалившейся фермы, но рядом с дорогой, по которой довольно оживленное движение. Тихо и спокойно.

Когда вереница машин, в которой была и «тойота» Гритта, завернула в обозначенную зону, наемники высыпались из машины, шмыгнув в кусты и траву. Уверения Алебастра, что вокруг всё чисто и на месте сделки присутствуют только два пикапа реднеков ни грамма не успокоили Барона, тот предчувствовал что-то недоброе. Зрелище отца Василия, возвышающегося рядом с рыжей головой Момо и общающегося с четырьмя представителями семейства Хендриксов, тоже не оказало на наемников особого впечатления.

— Наверное потому, что их всего четверо… — просипел еле слышно занявший позицию блондин, возле которого притаилась Юки, взявшая на вооружение какой-то пистолет-пулемет.

— Что-то не так? — тихо спросила девушка.

Русские и наемники страховали снизу, дрон сверху, американцы и их потомки уже переносили оружие, небрежно сваливая его к себе в машины, поэтому Барон решил ответить:

— Здесь всё не так. Зря я нас подписал. Будь готова стрелять.

Когда сделка подошла к концу и поп с парой своих людей принеслись пересчитывать неаккуратные пачки денег, перемотанные резинкой, напряжение Гритта лишь увеличилось, благодаря шлепнувшемуся на развалины фермы ворону. Однако, хуже стало, когда американец и православный, о чем-то переговорив, пожали друг другу руки, а затем отец Василий свистнул наемников и своих людей. Барон выходил с позиции, сжимая зубы до скрипа…

Они упаковались обратно в «тойоту», даже беспечную рыжую с собой прихватили, не понимающую, чего это все держат серьезные стволы на коленях. Ехали молча, сосредоточенно, выглядывая по сторонам в ожидании какой-либо гадости, пропустив вперед что пикапы американцев, что машины православных…

…но, всё равно, наемников спасло лишь то, что они ехали последними, когда из идущего напротив потока машин сразу в нескольких подряд открылись окна, откуда по всем начали садить из оружия. Плотно, густо, на убой.

Петр, пославший «тойоту» в кювет. Эрика, начавшая стрелять очередями прямо через лобовое. Сам высунувшийся Марий, которому дико, буквально безумно, повезло зацепить первой же очередью водителя ведущей машины нападающих, что вызвало замешательство и потерю инициативы стрелков…

…Юки, прикрывшая телом орущую и вырывающуюся Момо.

…Эрика, зажимающая рану в плече.

…он сам, срывающий с пояса вампирессы гранату, получает в грудь через бронежилет три или четыре попадания, но успевает швырнуть смертельный шарик куда надо.

…злобный кашель автоматов выживших русских.

Бессмысленный взгляд стекленеющих глаз расстрелянных Хендриксов и точно такой же, обычный и привычный, у почти полутора десятков смуглых татуированных латиноамериканцев, имевших все шансы бескровно положить весь их караван.

— Мара Сальватручча… — прохрипит Марий отцу Василию, затягивая жгут на ноге Юки, — У вас большие проблемы.

— У них — тоже… — зло просипит в ответ русский, сплевывая кровью и глядя на три трупа своих подчиненных, которых выжившие заносили на задние сиденья.

Глава 12

Меч и магия

Мой кулак соприкоснулся с нижней челюстью Мария Гритта, создав в месте удара идеальный тандем. Лучший, что может случиться у кулака и чьей бы то ни было морды. Не сильный, не слабый, в самый раз, чтобы блондин отшатнулся, сгибаясь и очумело моргая. Отличный отрезвляющий удар. Помнится, был у меня в команде специалист по таким ударам, мог акцентированно донести почти любую свою точку зрения так, как будто кулаком передавал сжатую информацию. Сейчас этого не требовалось, нужно было… просто встряхнуть барону извилины. Привести их в порядок.

— Ты — не облажался, придурок! — не умея все делать через удар, проговорил вслух я, — Мы — не облажались. Обычные издержки. Все живы!

— Обычные…? — просипел припавший на колено блондин, — Да мы чуть не сдохли! Из-за…

— Из-за того, что тебе захотелось пострелять? — лежащая на диване вампиресса, перевязанная в трех местах, скривила губы, принимая от Юки стакан с водой, — Брось маяться дурью, Гритт! Петр тебе правильно врезал. Операция прошла… абсолютно нормально. Никто не мог предвидеть, что нас попробуют вынести так!

Наш безупречный лидер попытался встать в позу покаяния за все произошедшее, поэтому пришлось-таки дать ему по морде. Ну а кто, если не я? Хатсбург? У неё рука болит.

— Я мог! — зло выдохнул, вставая, барон, — Я был обязан! Мы знали, что с русскими нельзя связываться, мы знали, что они будут цепляться рогами с другими! Мы…

— … наемники мы, дружище, — подхромав к другу, я уставился на него глаза в глаза, — Это обычные ежедневные риски. То, что их до сих пор не было, тоже не является твоей заслугой. Просто случаем. Если бы ты согласился на предложение попа, когда он начал подписывать нас на свою войну, — я был бы первым, кто назвал бы тебя мудаком. Все нормально, поверь. Или еще раз врезать?

— Я тебе сейчас сам…

— У тебя два ребра сломано.

— Юки, дай мне что-нибудь! Я кину в этого придурка!

Мы вышли из дела поцарапанными, подраненными,