"Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 - Дэвид Фридман Джерролд Страница 349

По моим щекам побежали слезы. Форман нагнулся и похлопал меня по руке.

— Вы знаете, что я чувствую? — захлебывался я. — Я испытываю все возможные чувства, все сразу. Радость, бодрость, легкость — и печаль, о Боже, я так несчастен, — и страх, и отчаяние, что смерть так цепко держала меня в своих лапах, и злобу, и ярость из-за того, что вы довели меня до этого. И… о Господи, это невыносимо!

Форман держал меня за руку.

— Все правильно, Джим, все хорошо. Сейчас ты испытываешь ярость рождения. Ты никогда не замечал, как злятся дети, когда они появляются на свет? Вглядись в их лица. Сейчас то же самое происходит с тобой. И все смешано с любопытством, удивлением и радостью — точно так же, как у младенцев. Ты в порядке. С тобой все хорошо.

Я ненавидел его и любил.

Почти как Джейсона.

Но это было другое чувство.

Потому что здесь в богов играли мы — а не черви. Это было нечто большее. Форман и я спустились с помоста, и мы все уселись на пол и стали разговаривать. Мы говорили об ответственности человеческих существ друг перед другом и о том, каково находиться в ловушке своего тела.

Мы говорили о том, о чем действительно хотели говорить.

И я знаю, что сейчас это звучит глупо и слезливо — но под всем этим мы начали обнаруживать, как заботимся и даже любим друг друга.

Не так, как большинство людей понимают любовь, но тем не менее любим.

Салли-Джо вела курс сексуальной коррекции.

Она велела студентам достигнуть эрекции.

"Корешок мне суньте в рот,

Двиньте к югу и наоборот

— Чувству пространства посвящается лекция".

Занятия, что вела она в этой школе,

Были чуть более чем недозволенные:

"Влейте мне с исподу

Ложку клеверного меду

И булки мои месите, я не чувствую боли.

Потом получше завернитесь в одеяло.

Я сяду сверху, и чтоб у вас стояло.

Я на вас надену ради смеха

Украшенье с перьями и мехом

И стану задом ерзать как попало.

Теперь, когда пальцы у вас липкие,

Завяжите меня в узелки гибкие,

Ну-ка, жару поддайте,

За титьки меня пощипайте,

А сейчас мы с вами прилипнем.

Забудьте о кнуте и наморднике,

Закажите себе, греховники,

Чистого вазелина,

И батут из резины,

И другую сбрую у шорника.

А теперь, когда пружины скрипят

И начинаю я потихоньку стонать,

Слезьте с моего брюха

И вложите мне в ухо,

Я послушаю, что он хочет сказать".

"Я не знаю, сколько это может стоить,

— Сказал студент, себя не в силах успокоить.

За какие такие провинности

Я лишился невинности?

Хотя, честно сказать, того это стоит!"

65 ГРЯЗНЫЕ ЛИМЕРИКИ

Не удивительно ли, как много могут получить два человека, просто сияв свою одежду?

Соломон Краткий.

Разумеется, мы закончили вечер в постели.

Она распустила свои темно-рыжие волосы, и они водопадом заструились по ее плечам. Она сняла блузку и бюстгальтер, и я увидел, какая жемчужно-гладкая у нее кожа. Ее груди были розовые и твердые. Она сняла трусики, и я начал давиться от смеха: попку покрывали веснушки.

У нее были самые ДЛИННЫЕ ноги.

Я не возражал бы провести между ними остаток жизни.

Она пустила меня в постель и в свое тело. Я вообще перестал думать и отдался течению. Я растворился в веснушчатом розовом лице, в нежных красных поцелуях.

Лиз была алым океаном, штормовым, волнистым. Меня поднимало на гребень и опускало вниз. Я чувствовал себя как человек, застигнутый ураганом. Мое сердце билось как сумасшедшее. Я мог умереть прямо сейчас. но это ничего не значило. Приподнявшись, я согнул ее колени, прижал их к ее груди и продвинулся еще глубже. Она обвила меня ногами и начала задыхаться, смеяться и плакать. Когда она кончила, по ее телу пробежала легкая дрожь наслаждения, а потом она сжала меня еще сильнее, обняла еще крепче, и держала, и держала. Я чувствовал, как она содрогается и трепещет подо мной, вокруг меня, и я взорвался в нее.

А потом мы обрушились друг на друга и перекатились на бок. Я по-прежнему оставался в ней.

Я разрешил себе заглянуть в ее глаза. Они сияли.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил я.

Мы лежали и глубоко дышали.

— Теперь я знаю, — засмеялся я.

— Что знаешь?

— Каково это — поиметь полковника. Раньше мне всегда приходилось пускаться в обход.

Она расхохоталась.

— Поверь мне, поиметь капитана гораздо забавнее.

— В самом деле?

— Будь уверен. Сам увидишь, когда станешь полковником, — М-м, я люблю, когда ты говоришь гадости. — Я сменил позу, она улыбнулась. — Теперь скажи: «Генерал».

— Бригадный, — прошептала она.

— О, я не могу. Она усмехнулась.

— Хочешь знать одну вещь?

— Какую?

— Я искал тебя.

— Я тебя тоже.

— Ты хочешь сказать, что я был не просто пристанищем на одну ночь?

— Нет, был, но кто сказал, что пристанища на одну ночь не могут быть приятными и нежными? И не обязательно влюбляться,

— Беда в том. что я-то как раз влюбился.

— М-м. — Она помолчала. — Вот уж не думала, что ты вернешься с задания.

— Никто не думал. — Я повернулся, чтобы можно было смотреть ей прямо в лицо. — Знаешь, я часто представлял себе, как это выглядит — заниматься с тобой любовью.

— Правда? — Ее голос смягчился. — Ну и что ты представлял?

— М-м… — Я старался вспомнить, но не смог и снова засмеялся.

— Что?

— Я забыл.

— Нет, не забыл. Просто не хочешь говорить.

— Честно, забыл.

— Капитан, я могу вам приказать.

— Полковник, все, что я могу рассказать, обернется для меня большими неприятностями.

— Тогда я приказываю рассказать.

— Нет, сэр!

Она перекатила меня на спину и оказалась сверху. Она была удивительно сильной.

— В чем это ты не хочешь признаваться? Говори! — Увидев выражение, мелькнувшее на моем лице, она набросилась на меня. — Вот оно! Говори.

— Я люблю тебя.

Она моргнула.

— Что ты сказал?

— Я люблю тебя. Видишь, я же говорил, что мне это принесет одни неприятности.

Она шмыгнула носом, сдерживая слезы.

— Нет… просто… ты застиг