Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров Страница 336

и прошествовал на второй этаж, пока Элена не опомнилась. Первый порыв — сразу собрать вещи и исчезнуть. Сестра молчать не будет, а если будет — назначит свою цену, чтобы не распускать язык. И вряд ли сто кронных окупят ее запросы. Останавливало одно — почему я снова должен бежать? Это она пришла в академию второй. Пусть собирает вещички и съзжает подобру-поздорову. Я здесь не первый день. Со студентами мы ладим. Так какого темного?

Гордость взяла верх, и вместо того, чтобы набивать чемодан немногочисленным скарбом, я принял душ и сел за конспекты Кроуна. Интересно, куда он подевался? Неужели не попытался сам добраться до Кардема и отыскать рабочее место? И потом — кто-то посоветовал его кандидатуру в преподаватели. Он мог обратиться к этому человеку, прояснить ситуацию. Но я ждал, а Кроуна не было. Может, ему не поверили? Или он не добрался до города? Или не нашел академию — и смирился? Хотелось бы знать. И не хотелось одновременно. Потому что если его покровитель напишет ректору, мне уж точно несдобровать.

Мысли о профессоре Кроуне отодвинули проблемы с сестрой на второй план. Я почти забыл о ее приезде. И лишь лежа в постели задумался — а зачем она приехала? Когда я сбежал, Элена считалась одной из самых видных невест округа. К ней сватались богатейшие юноши. Несчастные не знали, от какой беды спасает их отказ строптивой девицы. А я жил с ней под одной крышей и знал.

Элена была той еще змеей. Управлялась с водной магией. Ладила с домашними существами. Умела сварить любое зелье. И, конечно же, без труда поступила в академию. В отличие от меня. Те три года, которые сестрица потратила на совершенствование умений, и еще два, пока получила статус профессора, были относительно безоблачными в моей жизни. Пока я сам не провалил экзамен. И понеслось! Придирки, насмешки. Язык у Элены был подвешен славно, и она с легкостью превращала безобидную фразу в невидимую иглу. Сестра колола всех беспощадно. Наверное, потому и носит до сих пор титул эр Дагеор, хоть пора замужества давно уже пришла — и прошла. Пару лет назад Элена отпраздновала свой тридцатый день рождения, официально попрощавшись со статусом завидной невесты.

В двери постучали. А я-то уже расслабился и подумал, что заноза выпьет травяного отвара с дороги и ляжет спать. Видимо, сестрице не спалось. Она стояла под дверью в домашнем синем платье и мягких туфельках того же цвета. Светлые — не чета моим — волосы рассыпались по плечам, придавая Элене ореол невинности и доброты. Добавить томные необычные глаза — и получится сказка, не девушка.

— И все-таки это ты, — с порога заявила Элена и протиснулась в дверь, заставив меня посторониться.

— И все-таки это ты, — повторил я с издевкой. — Да, ты можешь войти, дорогая Элена.

Плотно закрыл дверь — нам свидетели не нужны. Сестра тут же сбросила маску спокойствия и прищурилась:

— Что за шутки, Аланел?

— Почему сразу шутки? — плюхнулся в кресло. — Сколько лет назад мы виделись? Семь? Восемь? Что же тебя удивляет, Элена?

— Статус профессора, на который ты не имеешь права, и чужое имя, — прошипела сестра, замирая передо мной.

— Присядешь?

— Мне и так удобно, — чуть наклонилась она вперед, и мне стало тяжело дышать от приторного запаха духов. — Вижу, братец, ты времени зря не терял. Мы с ног сбились, разыскивая тебя, а ты сменил имя и осел в академии. Вот уж где точно не стали бы искать.

— Удивлен, что вы вообще попытались. — Злость медленно поднимала голову. — Думал, поблагодарите богиню за то, что лишила вас непутевого родственника.

— Аланел…

— Альбертинад. Можно Аль.

— Хорошо, Аль, — на удивление быстро сдалась Элена. — Мне все равно, как тебя называть. Но я требую объяснений. Что за фарс?

— Не твое дело. — Эх, жаль, у меня нет сигар. Сестра терпеть не может дыма. Хоть я и не курю, но иногда не мог отказать себе в удовольствии ее позлить.

— Не мое? А если пойду к декану и расскажу ей, что ты — самозванец?

Как я и думал. Вот она, первая мысль, пришедшая в голову сестрице. Пойти к Айдоре. Неудивительно, учитывая ее ко мне «любовь».

— Попытайся, — пожал я плечами, пытаясь показать, что мне все равно. — Ну, выгонят меня из академии. И что? Устроюсь в другую. На этой свет клином не сошелся.

Элена замолчала и все-таки села напротив. Какое-то время мы мерялись взглядами. Мне быстро надоела эта игра в гляделки, и я поднялся с кресла.

— У меня завтра лекции. Если тебе больше нечего сказать, иди к себе.

— Почему защитная магия, Ал? Ты же иллюзионист.

— Так вышло, — пожал я плечами. — Никогда не знаешь, какие таланты предстоит в себе открыть.

Подошел к двери и распахнул ее настежь. Растерянная Элена вышла в коридор. Завтра она придет в себя, вот тогда и следует ожидать неприятностей. А пока что можно обдумать, что делать.

— Доброй ночи, — улыбнулся я и закрыл замок.

Сначала царила тишина, а затем послышались легкие удаляющиеся шаги. Почему? Почему из всех академий мира сестра выбрала для работы именно эту? Зачем ей вообще работать, с папашиными-то деньгами? Вышла бы замуж, нянчила детей. Принесла же ее тьма! А мне что теперь делать? Жить, как на пороховой бочке? Обидно! Все только начало налаживаться. Но я передумал сбегать. Сначала посмотрим, кто кого. На этот раз победителем буду я.

Глава 13

Узы родственной любви

Утро выдалось не самым удачным. Вместо того чтобы спокойно идти на пары, я нарезал круги по комнате и пытался предугадать, чего ждать от сестрички. А главное — что мне самому делать. Вариантов было несколько. Первый — уйти в тень и наблюдать. Но Элена — та еще жаба. И действительно может заявиться к Айдоре с рассказом о нашей нелегкой разлуке и родственных связях. Второй — выжить сестрицу из академии. Он с каждой минутой нравился мне все больше. От любой проблемы можно избавиться. Так почему бы не послать во тьму одну взбалмошную девицу? И третий вариант, самый непривлекательный, — взять пропуск на выходные и исчезнуть. Потому что Элена может написать родителям, а маменька и папенька, судя по ее поведению, до сих пор не смирились, что я не стал оправдывать их ожиданий, а пошел собственным путем. Но сбежать — это последнее дело. Мне уже не семнадцать, когда кажется, что стоит переступить порог родительского дома — и весь мир рухнет к твоим ногам.