"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов Страница 325

— Значит, вы ищете изобретения, — Е. Фурман начал читать мою записку. — Сталь, которая выдерживает температуру до 1700 градусов, способы использования и дозировка азотных удобрений, соединения нитроцеллюлозы, клапаны подачи жидкостей и газов с электромагнитным регулированием, сплавы алюминия, выдерживающие не меньше 2000 атмосфер или бар на растяжение… — редактор потер лоб и прервался. — Господин полковник, вы уверены, что обычные жители города смогут вам с этим помочь?

— Уверен, что у нас полно талантов, которых просто нужно немного подтолкнуть, — я улыбнулся. — Не забудьте про ту часть, где я указал вознаграждение.

— Что ж, ваше право, — Е. Фурман спрятал в стол чек. — Главное, что ваш материал интересен и подходит нашей газете.

На этом мы расстались, и примерно в таком же ключе прошли разговоры еще в десятке редакций за некоторым исключением. Так, в «Морском сборнике», видимо, помня об отношении с их главным начальством, меня послали. С одной стороны, приятно, что узнают, с другой — именно связанные с флотом журналы читают многие из нужной мне аудитории. К счастью, я был не один, и в «Журнал русского географического общества», а заодно и «Записки по гидрографии», которые хоть и издавались сейчас в «Морском сборнике», но оставались отдельной редакцией, зашел уже Ростовцев.

Мне же из интересного достался «Посредник», торгово-промышленная и финансовая газета. Я на входе специально купил вчерашнюю, чтобы посмотреть, что там есть, и нашел немало интересного. Помимо формальной части, где печатались уставы новых сообществ и изменения в старых, в глаза бросилась попытка оценить экономику империи, сравнить цены на разные товары и даже биржевые котировки. Чувствовалось, что человек, который этим занимается, знает и любит свое дело.

Я дошел до кабинета редактора и с удивлением прочитал все, что написано на табличке.

Степан Михайлович Усов — это было понятно. Экстраординарный профессор — вот тут я открыл рот, но потом вспомнил, что это вполне нормальная степень в немецких университетах для тех, у кого нет практики по профилю. Дальше, статский советник — а его чин был даже выше моего полковничьего.

Я постучал и зашел, с интересом оглядывая сидящего за столом мужчину. Невысокий, щуплый, с короткой седой прической — он казался немного суетливым из-за резких движений, но чувствовалось, что вся эта энергия направлена на дело.

— Полковник Григорий Дмитриевич Щербачев, — впервые за все походы по газетам я представился.

Мой собеседник ответил, причем с неожиданным энтузиазмом, словно ждал меня уже очень долго. И ведь он вправду ждал… Как оказалось, Степан Михайлович до «Посредника» почти два десятка лет занимался «Земледельческой газетой», поэтому, когда до него дошли слухи о моих успехах под Стальным, он загорелся желанием разобраться в этом «южнорусском чуде». И вот такая встреча. В итоге я рассказал про удобрения и механизацию, Степан Михайлович в ответ удивил меня историями про отечественные наработки.

Как оказалось, еще Ломоносов организовал класс земледелия при Петербургской академии наук, вокруг которого позже было собрано много интересных материалов. Так, Эйлер — математик, а тоже землей увлекался — писал, как можно, срезая верхушки ржи и разделяя корни, раз за разом увеличить массу куста. Способ, который совершенно не подходит при массовой посадке, но вот если нужно побыстрее размножить лучшие семена, то можно и руками поработать.

Или Андрей Эклебен, садовник самой Екатерины II. Он предложил идею кустить рожь с пшеницей, чтобы из одного зерна вырастало сразу несколько колосьев. Деталей не сохранилось, и сложно представить, насколько это вообще реально, но… Он же еще предлагал уплотнять землю после посадки, и вот это уже подтвердилось воспоминаниями из будущего. Точно рабочая идея!

Сейчас же посевные семена довольно мелкие, и невысокая посадка подошла бы им идеально. Вот только в обычной ситуации после такого их или размоет, или солнце всю влагу высушит. А мы сделаем катки, пройдемся, и влага останется внутри. Более того, если правильно подобрать форму и вес, можно будет сделать так, чтобы пониже землю уплотнить, а сверху, наоборот, оставить рыхлой, чтобы еще и насыщение воздухом нормально работало.

В общем, уже не зря зашел, а сколько еще полезного пришлют читатели такого журнала… Я на мгновение задумался, а потом без лишних слов предложил Степану Михайловичу лично отправиться в Стальный и на месте воплотить в жизнь мои и свои идеи. Тот пообещал подумать, но глаза старика блестели так, что никаких сомнений в его ответе у меня не было.

Время, между тем, клонилось к вечеру, пора было заканчивать с разъездами, и мы направились на последний адрес. Фонтанка, 19… Я сначала отметил, что мы уже ездили рядом, и зачем было давать столько кругов по городу, но в памяти что-то щелкнуло, и я переключился на главное.

— «Современник»?

— Верно, ваше высокоблагородие, — почтительно кивнул возница, подбежавший, чтобы открыть дверь и выпустить меня на улицу.

Сколько раз я слышал в будущем название этого журнала. Задуман Пушкиным, правда, при нем успеха совершенно не имел. Потом им занимался Плетнев, и ситуация только ухудшилась: выпуски стали выходить лишь раз в месяц. Но тут на горизонте появился Некрасов, который искал конкурента и дополнение для своих «Отечественных записок», и «Современник» ему для этого прекрасно подходил. Он убедил Панаева вложиться в новое дело, сделав того официальным редактором журнала, и привлек Белинского, который уже успел сделать себе имя и вполне подходил в качестве знамени нового издания.

После этого дело оставалось за малым: привлечь авторов, и это тоже вышло. Сейчас, на переломе эпох, «Современник» стал тем уникальным местом, где смогли сойтись люди с самыми разными взглядами: Тургенев, Гончаров, Герцен, Григорович, Толстой. В 1858 году журнал, впрочем, прямо примет сторону революционно-демократической части общества, и некоторые авторы его покинут. Но пока… Я зашел в небольшой прокуренный зал и неожиданно застал целую толпу таких знакомых по школьным учебникам лиц.

Гончаров, Тургенев, Григорович, Дружинин и Островский[120] — все дружно сидели и слушали что-то увлеченно рассказывающего мужчину с острыми чертами лица, зачесанными до сального блеска волосами и немного выпученными глазами. Я почему-то чуть было не принял его за молодого Дзержинского — хотя откуда бы тому тут взяться