Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев Страница 319

— Джамиль, руганью делу не поможешь, — подал голос Яруб. После чего спросил:

— Что за план?

Благодарно кивнув, чужеземец заговорил:

— Приготовьте все, чтобы покинуть это место. Вы больше не будете мыть золото для Халифата. Вместо этого мы двинем на восток, в сторону Этбайского хребта, так, чтобы ваши кочевые предки вами гордились. Но прежде мне понадобится селитра. Точнее, прежде всего сера, но она наверняка найдется в запасах у этих ребят.

— Хочешь изготовить порох? — осведомился Джамиль, — Брось. Я думал об этом. Мы не сможем изготовить огнестрельное оружие, способное тягаться с их винтовками.

— Я не говорил, что мне нужно огнестрельное оружие, — с легким раздражением ответил чужеземец, — Я говорил только что мне нужны сера и селитра. Хотя винтовки — раздай лучшим воинам племени. Кому именно — выберешь сам.

Он не собирался тратить время и силы на объяснение процесса получения серной кислоты через окисление оксида серы, использования ее для получения азотной кислоты из селитры и купоросов из обычного железа — конечного «отхода» всех магических преобразований. Не собирался он и заострять внимание на том, как заклинание молнии позволит ему получить необходимый для окисления озон, и вообще на всей магической части.

Главное, что у них будет инструмент, необходимый для исполнения его плана.

— Еще нам потребуется животный жир, — добавил он, — Если что, его тоже можно вытопить из солдат.

По ужасу на лицах некоторых из ансарров он понял, что его несколько занесло.

— Это какие-то... страшные практики, — озвучила общее мнение Нагма.

Но прежде, чем чужестранец успел сказать что-либо в свое оправдание, она добавила:

— Но если это поможет, то я готова этим заняться. Я верю тебе, Вотан. И пойду за тобой.

— Спасибо, Нагма, — серьезно кивнул мужчина, — Но только еще одно. Не зовите меня Вотаном. Это... не мое имя. Это имя древнего бога из преданий мифического Севера. Я принял его, потому что хотел дистанцироваться от себя прежнего. Но сейчас я понимаю, что это была ошибка. Я прежний, я нынешний, я будущий — все это один и тот же человек. И даже если где-то я ошибался, я не отрекусь от своих ошибок, а извлеку из них полезный опыт.

Чародей улыбнулся — светло и уверенно. Целостно.

— Если вы пойдете за мной, вам нужно знать мое настоящее имя.

Глава 4. Дорога на двоих

Для эксперимента Ланы был выделен небольшой домик у восточной стены Альбаны. Князь категорически воспротивился самой мысли о том, чтобы проводить одного из фанатиков Ильмадики внутрь замка. Но и делать что-либо у всех на виду тоже не было вариантом. У стен есть уши, и чем меньше знает враг, тем лучше.

По той же причине сама поприсутствовать Лейла не могла: в последнее время она не покидала не то что замок, но даже собственную комнату. Рассказать ей о результатах должны были Лана, Элиас и Роган.

— Привет, — поздоровалась Лана, входя в домик и оглядывая скудную обстановку. Голые деревянные стены, закрытые ставни, стол с распятым на нем мужчиной, и на этом все.

— Здравствуйте, эжени, — учтиво поклонился Корбейн.

Тэрл ограничился коротким кивком, не отрывая взгляда от пленника.

А пленник был недоволен. Изо всех сил он напрягал могучие мускулы и рвался, силясь освободиться, так что на какие-то секунды Лана даже испугалась, а выдержат ли его ярость стальные цепи.

А еще секунды спустя чародейка узнала его. Это был Хади — предводитель команды ансарров, помогавшей Килиану и Ильмадике. Тот, кого Килиан просил помогать Лане в его отсутствие.

И тот, кто, порабощенный королем, бросил ее в застенки, где ее едва не изнасиловали.

— Зрачки чуть расширены, — сообщил тем временем осматривавший пленника Элиас, — Вероятно, следствие промывания мозгов, но по всей видимости, единственное обнаружимое с моей стороны. Я тут ничего не могу сделать: это вопрос магии, а не науки.

— Для адептов одно неотделимо от другого, — напомнил Роган, но Лана проигнорировала их дальнейшую беседу.

Подойдя со стороны головы, чародейка положила горячие ладони на бритый затылок ансарра.

— Успокойся, — тихо произнесла она, — Я не причиню тебе вреда. Это для твоего же блага.

Легионер так явно не считал, — или не считала ментальная программа, заложенная в него Амброусом. Он продолжал вырываться, но Лана хоть и прикасалась мягко, удерживала контакт с твердостью и уверенностью, неожиданными для тех, кто плохо знал ее и судил по стереотипам.

«Доверься мне...»

Её голос проникал прямо в мозг ансарра, минуя уши. Кожа ладоней мелко вибрировала, пытаясь поймать с ним единую волну.

«Я здесь. Не бойся...»

Бритый затылок был скользким на ощупь: легионер весь вспотел, сопротивляясь вторжению в свой разум. Сопротивляясь попыткам переписать то, кем он был.

Нет. Это программа заставляла его так считать. Это она видела в Лане угрозу. Это она сопротивлялась.

Программа подчинения, но не истинная его суть.

«Я не заставлю тебя меняться. Я лишь помогу тебе вспомнить, кто ты такой...»

Медленно, но верно защита начала поддаваться. Тепло ее магии, ее сердца, ее души проникало в самую глубину — туда, где прятался, забитый и затравленный чужими чарами, настоящий Хади.

Еще немного, еще чуть-чуть...

— Тебе знакомо название «Этбайский хребет»? — спросил тем временем Тэрл у Элиаса.

Ученый кивнул:

— Это горная гряда на северо-востоке Черного Континента. К юго-востоку от Полуострова. Она проходит с севера на юг и отделяет один из портовых городов, нанесенных на карты после экспедиции Герцога к берегам Халифата, от пустыни, которая, если верить Дозакатным картам, делит населенные земли Континента на северную и южную часть...

Лана раздраженно дернулась.

— Господа, я вам тут не слишком мешаю? — проворчала она, — Если вам позарез надо что-то обсудить, пока я занимаюсь общим делом, делайте это так, чтобы я вас хотя бы не слышала!

Элиас хотел было что-то возразить, но Тэрл поднял руки, сдаваясь. Чародейке очень хотелось продолжить высказываться, но она боялась, что потеряет накопленную энергию, и к тому времени, как она ее накопит снова, защита заклинания восстановится.

Поэтому она лишь фыркнула, как кошка, и снова вернулась к своему занятию. Полилась негромкая, протяжная песня. В ней не было слов: смысл ее был предназначен не ушам, но сердцу.

«Проснись. Оживи. Стань собой.»

Пленный ансарр постепенно затих. Дозваться до него было гораздо сложнее, чем до Лейлы: недостаточно хорошо Лана