Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов Страница 31

Созданное Олегом пламя широким потоком, толщина которого была сравнима со стволом столетнего дерева, устремилоь прямо в бородатую харю внезапно ожившей статуи. И пусть пролегала она на высоте пары метров, но земля на пути этой атаки всё равно высохла, растрескалась и пошла бороздой. Опустевший мраморный постамент, оставшийся за спиной активировавшегося голема, разорвало на мелкие оплавленные кусочки! Вот только древнее изваяние, работавшее музейным экспонатом явно не первую сотню лет, под ударом бившего во всю силу магистра осталось цело и невредимо. А две огромные каменные лапы, напоминающие львиные и совершенно по-кошачьи выдвинувшие из подушечек пяток ярко светящихся от вложенной энергии когтей, уже вот-вот должны были сомкнуться на чародее, и в этом конкретном случае полагаться на прочность брони и работу защитных амулетов ему очень-очень не хотелось. Во всяком случае, интуиция оракула-самоучки выла, что это — плохая идея. Очень плохая! Примерно как попытка поплавать в бассейне, куда каким-то чудом запихнули одного из обиженных лично на него левиафанов или же желание позагорать голышом, лежа в пасти голодного дракона.

— Изделие гиперборейцев…Однозначно…Никто кроме них вроде не заморачивался для своих творений такой степенью надежности и сопротивления магии…- Решил Олег, обманчиво медленно смещаясь назад и вверх, чтобы выскользнуть из зоны поражения каменных лап. Замедляющий время артефакт, вшитый в его голову, вкупе с мгновенно обострившимися до предела рефлексами очень могущественного и очень опытного целителя позволили ему избежать сокрушительной атаки, но к сожалению этого нельзя было сказать о его телохранителях или же магистре Бетанкуре со свитой. Впрочем, на них древний голем внимания, кажется, особо не обращал. Да, его могучее тело проехалось по ним, словно вылетевший с трассы гоночный болид по пялящимся на соревнования зрителем, но тем не менее башка искусственного чудовища уже поднималась к его первоначальной цели, а конечности не пытались рвать на части людей, до которых могли дотянуться. Они не интересовали магический механизм, уже много веков, вернее тысячелетий, даже не соизволивший пошевелиться. — Не серийное, ведь ничего подобного в вытащенных из царства Кащеева книгах я не видел, но явно поддерживающее какую-то связь с их информационными базами, где я значусь именно как мятежник…

Раскрывший зубастую пасть конструкт, для которого во всем мире существовала только набирающая высоту добыча, осветил свои внутренности каким-то противоестественным черным светом, от отблесков которого интуиция Олега буквально зашлась благим матом, словно он вновь в Стамбуле, и вновь пытается выскользнуть из-под атаки кого-то из владык нижних планов…И неожиданно успешно наведшийся на свою цель волшебный робот содрогнулся всем телом, покрывшись трещинами и вместо сокрушительного залпа магического орудия выхаркав из себя несколько десятков килограмм кипящее-горящх обломков, когда внутри него чего-то очень сильно взорвалось. Эпохи неподвижности и отсутствия технического обслуживания видимо все-таки сказались на внутренних механизмах сего шедевра техномагии, один из которых при попытке использования просто взял и отказал, в процессе детонации чуть не разорвав на части всю систему. Впрочем боли это искусственное чудовище ожидаемо не чувствовало, бояться не умело, а о том, чтобы не исполнить вложенные в него задолго до строительства египетских пирамид директивы даже и помыслить не могло. Оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапами, крылатый лев с человеческой головой расправил крылья и взлетел…Чтобы кувыркнуться через голову и позорно шлепнуться спиной об землю, когда ему прямо по хвостатой заднице нанес удар огромный каменный шип, воздвигнутый из земли наконец-то очнувшимся от ступора французским магистром.

— Какой однако неожиданный приятный сюрприз, что я с этой фигней должен драться не в одиночестве, — порадовался Олег, который не испытывал твердой уверенности в единоличной победе над подобным противником. Мамонт-лич, как-никак, ровней архимагу считается, и хотя никаких слоновьих черт в уже поднявшемся обратно на ноги големе вроде бы не просматривалось, но если неведомый гиперборейский мастер сделал его примерно с тем же качеством, то они здесь и сейчас могли бы всей компанией огрести…Половине Академии Наук заодно на орехи бы тоже досталось. — И хорошо, что она от возраста поизносилась основательно и полной своей боеспособности теперь не покажет…Ещё лучше — что вторая статуя, это все-таки статуя…Ну или вот она уж точно сломалась.

С земли один за другим поднимались телохранители чародея, которых конечно слегка помяло, но чтобы пронять полных сил боевых магов с качественными латами и защитными амулетами одного лишь лобового столкновения с внезапно ожившим куском камня было мало. А вот французским ученым, сопровождавшим главу своей кафедры пришлось хуже, ибо их удобные, модные и красивые мантии проминались как-то полегче, чем куски зачарованной стали, способные удары ядер держать. Впрочем и они в большинстве своем отделались легким испугом и, может быть, десятком-другим переломов, что с учетом живучести одаренных тоже большой проблемой не являлось. Свинец и заклинания разных школ обрушились со всех сторон на конструкт, но быстро стало ясно, что и первое и второе особого ущерба ему не наносят. Слишком прочным оказалось древнее изваяние, чьи твердые бока сопротивлялись чарам не хуже шкуры матерого дракона и попросту игнорировали всякие там огненные стрелы или воздушные клинки.

— Не повредите ценный образец! — Громко кричал Бетанкур, выписывая в воздухе какие-то сложные фигуры концом непонятно откуда взявшегося в его руках магического посоха. То ли призванная из глубин, то ли наколдованная им скала растеклась волной вязкого жидкого камня и захлестнула собой передние лапы неловко ворочающееся на лопатках изваяние, которое хоть местами и напоминало огромного льва, но кошачьей ловкостью явно не обладало. — Это уникаль…

Договорить француз не успел. С хвоста громадного конструкта, увенчанного пышной кисточкой, точно в него ударило черного цвета молнией. На пути заклятия, созданного древним боевым артефактом, в отличии от установленного в глотке излучателя сохранившим свою боеспособность, встало целых три преграды. Взметнувшийся вверх земляной барьер, поставленная кем-то из ассистентов профессионального археолога мерцающая золотом ячеистая сеть и полупрозрачный энергетический барьер, который при помощи посоха едва-едва успел выставить перед собой сам Бетанкур. Лишь благодаря этому он и выжил, ибо разряд прожег все щиты и разнес в щепки как инструмент мага шестого ранга, так и большую часть руки, что его держала.

— Всем врассыпную! — Успел скомандовать Олег, подобно бронебойными снаряду врезаясь в покрытую трещинами грудь голема. Точно туда, где паутина разбежавшихся в разные стороны черных линий была особенно густой, а значит, и продолбить внешний слой брони до уже пострадавших от взрыва внутренних структур должно было оказаться немного проще, чем в любых иных местах.