"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов Страница 306

— Армия сдержит, если будет сражение. А если они начнут грабить тех, кто поддерживает нас?

— Так разве не получится, что они воюют против своих же?

— Против нас же пошли, и так ли велика разница? Сделав первый шаг на сторону врага, очень легко продолжить. А еще нам все равно нужно избавиться от лишнего груза перед Стальным, так что… — я указал рукой на пять ящиков с флешеттами.

Немного. Остальное уходило на сдерживание врага под Габа-Тепи, но здесь ведь, может, и такой мелочи хватит, чтобы у кого-то включились мозги.

Через час мы оказались на месте. Около десятка кораблей в гавани, прикрытые береговыми батареями, и раскинувшийся во все стороны лагерь. Англичане с французами действительно собрали всех, кто еще был готов их слушать.

— Как работаем? — Лесовский напряженно повернулся от штурвала.

— Высота — километр сто, — я не собирался рисковать. — Прожектор на флаг, флешетты приготовить к сбросу.

Лейтенант и другие пилоты из команды тут же принялись действовать. Один запустил генератор и запитал от него дуговой прожектор. Другой выпустил огромный имперский флаг, который растянулся за «Адмиралом» на все двадцать метров. Все остальные бросились вытаскивать кассеты с флешеттами и заряжать их в устройство сброса.

— Ветер? — я присел за прицел.

— Три узла!

— Хорошо, — я подправил угол сноса, и теперь оставалось только выйти на цель.

— А красиво выглядит… — светлейший князь с Горчаковым подошли к заднему обзорному окну и теперь смотрели, как в лучах электрического света играет огромное полотнище.

Черно-желто-белое, с черным двухглавым орлом. Официально его утвердят только через три года, но сами цвета использовал еще Александр I, добавивший к петровским черному и оранжевому еще и серебряную полоску.

— Красиво! — согласился я. — И смертельно опасно! Пусть помнят!

* * *

В эту ночь в Евпатории не спали. Сначала пришел сигнал, что дозорные заметили идущий вдоль берега российский «Кит». Все схватили винтовки, готовясь отражать атаку, но враг и не подумал спускаться.

— Джон, прикажи Аббасу, чтобы поярче жег костер, — коммандер Ларсон иногда позволял себе мечтать, как сбивает огромный летающий корабль. Пуля, если направить ее верной рукой точно в цель, порой творит самые настоящие чудеса. Главное, все правильно рассчитать…

И коммандер Ларсон не сомневался в своем расчете. Яркое пламя — это хорошая цель. Пусть только «Кит» пойдет в атаку, и тогда его лучшие стрелки не оставят тому и шанса. Вот только русский корабль продолжал держаться под самыми облаками, на все такой же недосягаемой для пуль высоте…

«Трусы»! — мелькнуло в мыслях у Ларсона, и в этот момент в небе словно вспыхнуло новое солнце.

Яркий луч, которого просто не могло быть, осветил хвост русской машины. Нет, не хвост — флаг. Огромный! Невероятный… Тьма верхней полосы словно вырастала из самой ночи. Золото средней сияло словно украденное солнце, а нижнее серебро казалось чертой, что разделяет жизнь на «до» и «после».

Страшно… Но он приносил присягу королеве и никогда не сдастся.

— Аббас и остальные местные дали деру, — где-то рядом Джон вернулся на свое место. — Как увидели флаг, так начали что-то бормотать, а потом рванули во тьму. Даже лошадей своих не стали…

— Ну и пусть. Меньше ртов, — коммандер Ларсон продолжал следить за небом, когда раздался странный пугающий свист, а потом Джон замолчал. — Джон!

Ларсон, чертыхнувшись, полез вперед и нашел своего солдата лежащим, уткнувшись лицом в землю. Словно напился… Вот только сегодня они не пили, да и не течет из черепов после алкоголя красная густая кровь.

Глава 4

Смотрю во тьму, считаю до пятнадцати. По три секунды на каждый ящик — и все. Груз флешетт улетел вниз. Частично в море, но, минимум, половина точно накрыла лагерь. Страшная смерть… Когда стреляют ракеты, то огонь словно провожает воинов в последний путь. А флешетты убивают тихо. Только свист и крики: боль тех, кого зацепило, и страх тех, кто испугался оказаться следующим.

— С внешнего лагеря многие разбежались, — заметил Лесовский, тоже вглядываясь в темноту.

— Утром вернуться, — Горчаков не верил, что одна атака может принести много пользы.

— Может, да, а, может, и нет, — я не спорил. — Но, даже если мы вправили мозги хотя бы паре человек, то уже не зря слетали. А теперь на север.

Лейтенант не стал играться с турбинами, а развернулся на одном руле по широкой траектории и направил «Адмирала» в сторону Стального. Впереди ночь, когда мы пройдем большую часть пути, и уже утром окажемся на месте. Я еще раз проводил взглядом разворошенный союзный лагерь, играющиеся рядом с ним волны, а потом постарался уснуть. Пусть и, кажется, что в полете остается только ждать, но это совсем не так…

Проснулся я от того, что кто-то спорил.

— И все же вы не понимаете главного, — голос Александра Михайловича Горчакова звучал тихо, но уверенно. — России нужны реформы. В своем текущем виде мы почти дошли до предела, а что за ним? Крах!

— Давайте не будем пугать друг друга пустыми словами, — Александр Сергеевич Меншиков тоже был предельно спокоен. — Все же сейчас не общественное выступление, а личная почти дружеская беседа. Так что оставим «крах» в стороне.

— Зачем же? Ведь именно, пока такие консерваторы как вы не верите в него, мы и топчемся на месте.

— Вы говорите про «крах», чтобы говорить про необходимость перемен. Я говорю, что это лишнее. Лучше просто расскажите, что бы вы хотели изменить в России, чтобы она стала сильнее? Я ведь не только консерватор, но и патриот.

— Нам нужно отменить крепостное права, дать стране конституцию и парламент, закрыть военные поселения и ввести всеобщую воинскую повинность, разрешить университетам самим выбирать себе деканов и ректоров, основать государственные, а не только церковные школы, убрать висящие цепями внешние пошлины и… разобраться с финансами. Второй год войны, канкринский рубль уже давно не работает, и только самые наивные верят, что смогут обменять все свои кредитные билеты на серебро.

Я невольно отметил, что будущий канцлер только что вскользь коснулся практически всех будущих реформ Александра II. Действительно, они не сами по себе появились, а витали в воздухе. Вот только Меншиков, кажется, совершенно не выглядел впечатленным.

— Это интересно, — заметил он. — Часть прожектов вы