Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф Страница 306

— Ты никогда его не получишь.

Я вздохнула и покачала головой.

— Эми…

Я увидела решимость в ее глазах и поняла, что она сейчас выстрелит. И я, черт побери, позволила ей выстрелить, потому что видела, что она все равно не попадет.

Пуля пролетела в полутора метрах от моей головы и застряла в деревянной стене. Эми перехватила пистолет двумя руками, и хватка ее стала тверже.

— Не надо, — сказала я.

На этот раз она метила в корпус. В момент выстрела я присела, так что пуля прошла выше (и все равно в стороне от меня).

Что ж, я слышала, что джентльмены старой школы на дуэлях давали своему противнику выстрелить в себя трижды, но, во-первых, я не настолько стара, а во-вторых, я понимала, что со временем Аманде может и повезти.

Пуля из моего «смит-вессона» пробила крышку ноутбука и угодила Эми в живот.

Вот такая она бывает, женская дружба.

Жестокая и беспощадная.

Я выпрямилась, она упала.

Что ж, рано или поздно, прошлое догоняет нас всех.

Я подошла к ней, ногой откинула пистолет подальше, склонилась над ней, перевернула на спину. Она была бледной, стонала, дышала тяжело и прерывисто, кровь уже образовала под ней небольшую лужицу.

— Ненавижу, — выдохнула она в промежутке между стонами.

Теперь хоть есть, за что.

Я сунула пистолет за широкий пояс джинсов и приложила ладонь к ране, пытаясь замедлить кровопотерю. Рана была хреновая, и я понимала, что без медицинской помощи долго Эми не протянет.

Она начала ворочаться, из последних сил попыталась меня оттолкнуть.

— Не глупи, Эми, — сказала я. — Где чертов Блокнот?

— Ты никогда его не найдешь, — прошипела она и ее лицо искривилось в оскале. — Можешь даже не пытаться. Я его отдала.

Она пытается направить меня по ложному следу, давая понять, что поиски в коттедже ни к чему не приведут, или говорит правду?

— Кому? — спросила я.

— Ты его не знаешь.

Интересно, это тот же самый «которого я не знаю» или уже другой? Потому что если тот самый, то он обо мне довольно неплохо осведомлен.

— Эми, не глупи, — сказала я. — Пожалуйста…

— Иди к черту, Боб, — сказала она.

И умерла.

Если бы я была практичным человеком, то, наверное, мне стоило бы подняться на ноги и поискать Блокнот в коттедже, лодочном сарае и машине Джимми Дорнана.

Если бы я была сопереживающим человеком, то, наверное, мне стоило бы подняться на ноги и посмотреть, не нужна ли моя помощь кому-то из раненых агентов ТАКС.

Если бы я была любопытным человеком, то, наверное, мне стоило бы подняться на ноги и проверить, повезло ли директору Смиту или же ему удалось выжить и все равно придется давать какие-то объяснения министерству финансов.

Если бы я была умным человеком, то я бы, наверное, вообще тут не оказалась.

Но я продолжала сидеть в этой чертовой кладовке и смотрела в стену, а моя ладонь все еще была прижата к животу Эми, хотя никакого смысла в том уже не было.

Смысла уже не было ни в чем.

Я не думала, что перед смертью она мне соврала. Точнее, я знала, что она сказала правду, и ни в коттедже, ни в его окрестностях я этого чертового Блокнота не найду. Не знаю уж, кому она успела его отдать, да и не думаю, что это все еще мое дело. Рано или поздно, эта штука где-нибудь всплывет. Могущественные сюжетные артефакты созданы не для того, чтобы лежать где-то на пыльной полке, в тишине и забвении.

Но я в ближайшее время до него уже точно не доберусь, а это значит, что Кларк останется в подвешенном состоянии на неопределенный срок. Останется мертвым, чего уж там, ведь подавляющую часть времени он мертв.

Итак, подведем итоги. Кларк мертв, Борден охотится на брата Тайлера в Сингапуре, ТАКС потерпело два фиаско подряд и фактически разгромлено, Ленни в больнице, на директора Смита мне наплевать, а сама я жду ребенка, который может родится как обычным младенцем, так и чудовищем, которое уничтожит мир.

Или, как вариант, я сама — то самое чудовище, которое его уничтожит.

Нормально я в Город вернулась, чего уж там.

В активе у меня есть чуть меньше миллиона долларов, новая машина и старый топор. И полная неопределенность, что со всем этим делать.

Наверное, мне стоило бы разрыдаться от отчаяния, но слез не было.

Отчаяния тоже не наблюдалось. Была какая-то отрешенность, словно то, что будет происходить дальше будет происходить уже не со мной. Потому что Боб Кэррингтон, похоже, облажалась во всем, в чем только могла.

Никого не спасла, никому не помогла, и даже чертов Блокнот ускользнул от свидания с моим топором к тому, кого я не знаю.

А потом минутная слабость прошла, я перестала себя жалеть, наконец-то убрала руку от живота Эми и попыталась стереть с нее кровь нашедшейся в кармане куртки влажной салфеткой.

В конце концов, у меня есть чуть меньше миллиона долларов, новая машина, старый топор, и этот чертов бой еще не окончен, и моего обещания, данного Френсису и Джону, никто не отменял.

Если Блокнота здесь нет, если он у кого-то, кого я не знаю, это означает только одно.

Мне придется его узнать.

Сергей Мусаниф

Законы жанра

Пролог

Есть вещи, которые невозможно контролировать. Они просто происходят, вне зависимости от твоего желания. Они происходят, и происходят, и происходят, и тебе остается только примириться с ними, привыкнув к их порядку.

Ну, или не примириться, а просто привыкнуть.

Как бы это ни было тяжело.

А временами это бывает чертовски тяжело. Ну, ты знаешь…

Я посмотрела на часы, висевшие на стене палаты. Уловив это мое движение, магистр Серкебаев тоже посмотрел на часы, но на свои. Куда более точно ведущие отсчет.

— Уже скоро, — сказал он.

Убранство палаты было скромным, если не сказать, аскетичным. Кровать, два не слишком удобных кресла для посетителей, тумбочка, на которой стояла ваза с цветами. И все.

Никаких мудреных аппаратов жизнеобеспечения, искусственных легких, искусственного сердца, искусственных почек, искусственного что угодно еще. Впрочем, для пациентов, находящихся в таком состоянии, как этот, многого и не требуется.

Если, конечно, ты не хочешь их из этого состояния вывести. Мы хотели. И последние несколько месяцев пациент провел в боксе напротив, где присутствовало все мной вышеперечисленное и много чего еще.

Мы пытались.

И у нас ни черта не получилось. Ну, ты