Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер Страница 30

заставить Дарена сменить гнев на милость. Сперва я показал, как стреляет сделанное им ружьё, а затем разрешил кузнецу, радующемуся как ребёнок, собственноручно нажать на спуск. После такого и солдаты, окружившие его обитель тройным кольцом, и коттар, нагло оккупировавший подпол, уже не казались ему большой проблемой.

Чего не скажешь о Ессении. Бедняжка без конца краснела от взглядов, которые бросали в её сторону бойцы, и чуть не падал в обморок, стоило только грозному зверю хоть как-то обозначить своё присутствие в доме. Девчонку было по-человечески жаль, однако безопасность Эльзы и Тори находилась в списке моих приоритетов куда выше её душевного спокойствия…

Сам я, как и положено командиру, разместился в центре лагеря, в большом шатре, который по совместительству выполнял также функции штаба и барахолки. Именно здесь аккумулировалась вся имеющаяся у нас информация. Именно здесь проводились бесконечные совещания, «летучки» и планёрки. И именно сюда стащили всё самое ценное, по мнению Дру-уга и Фольки, имущество, превратив мою спальню в настоящую свалку.

Впрочем, нежиться в постели мне всё равно было не суждено — слишком уж много забот навалилось со всех направлений разом.

Мы ведь не на пикник сюда прибыли, и наша основная задача заключалась вовсе не в возведении образцово-показательного лагеря. Главной целью был Ворон и его шайка, а точнее — их скорейшее уничтожение…

Глава 9

С первого же дня к «Наречью» стали подтягиваться приглашённые Марком ветераны из разбросанных по округе центурий, и вскоре их набралось больше полусотни человек.

Опытные воины стали костяком, вокруг которого выстроилась вся боевая работа. Они быстро вымуштровали своих менее дисциплинированных коллег по опасному военному «бизнесу» — причём обошлись в этом непростом деле исключительно личным примером, без угроз или рукоприкладства.

Кроме воспитания личного состава, отставные легионеры также взяли на себя самое главное — занятия по строевой подготовке. То, что на Земле многим казалось глупым атавизмом, здесь являлось основой боевого слаживания и фундаментом боеготовности отряда.

Нет, никто не заставлял бойцов тянуть носок или отбивать плац сапогами, стараясь удерживать темп в сто двадцать шагов в минуту. Однако без навыка быстрого перестроения, без способности держать равнение на любой, даже самой пересечённой местности, и без умения синхронно выполнять приказы командира было никак не обойтись. Только отработав эти моменты, подразделение могло эффективно сражаться в ближнем бою с острозаточенными железяками наперевес.

Я, отягощённый армейским опытом строевой подготовки, в тренировочный процесс лезть не стал. Как известно, кто ломает работающую вещь — тот становится на путь глупости, а бывшие легионеры, полжизни промаршировавшие с щитом и мечом в руках, понимали в вопросе куда больше меня. И советы были нужны им примерно так же, как телеге пятое колесо…

Однако главным нашим «приобретением» стал Гийом — недавний начальник Марка, отставной центурион девятого стойкого легиона и тот самый человек, который помог решить проблему с Гельмутом.

Вредный старикан тогда «зарядил» немыслимую цену за конскую сбрую, а Гийом оказался куда сговорчивее и уступил нужную мне вещь значительно дешевле. Правда, пришлось немного подраться, но к чему вспоминать мелочи прошлого? Это было так недавно и вместе с тем так давно, что уже казалось неправдой.

Гийом пришёл ко мне буквально через полчаса, после того как отряд прибыл в «Наречье», и сразу взял быка за рога.

— Я смотрю, ты собрал вокруг себя весь цвет курфюршества, — с ехидной улыбкой сообщил он вместо приветствия, окинув опытным взглядом сновавших повсюду солдат. — Бо́льшая часть из них ничего не стоит и либо сбежит, либо подохнет в первом же серьёзном бою, но зато их много…

— Ты явился сюда, чтобы поделиться своим ценным мнением насчёт моих людей? — довольно грубо спросил я. — Если так, то, боюсь, оно меня не интересует.

— Никак нет, — Гийом выставил перед собой ладони в примирительном жесте. — Не воспринимай мои слова так серьёзно. Мы, старики, любим поворчать о никчёмности молодёжи…

По губам бывшего центуриона, которому, к слову, не было даже пятидесяти, скользнула улыбка. Ему понравилось, что я не собираюсь давать своих бойцов в обиду.

— Тогда зачем ты здесь? — смягчив тон, поинтересовался я.

— Хочу попросить тебя кое о чём…

— Попросить? — деланно удивился я. — Всегда думал, что гордые ветераны девятого стойкого легиона требуют, а не просят.

— Времена былой гордости давно прошли, — с тяжёлым, но насквозь фальшивым вздохом ответил Гийом. — Сейчас я не рискнул бы требовать хоть что-то у столь грозного воинства…

— Ты выбрал не лучшее время, чтобы поупражняться в остроумии, — сказал я. — Если ты не заметил, мы все тут немножко заняты обустройством на новом месте. Поэтому либо говори, зачем пришёл, либо…

— Либо проваливай отсюда на все четыре стороны, — закончил за меня Гийом.

— Я не хотел быть так груб, но смысл ты уловил верно.

Бывший центурион рассмеялся. Ему пришлась по душе моя позиция.

— Ты высоко взлетел, Феликс… — через мгновение произнёс он уже без улыбки.

Я ничего не ответил, молча ожидая продолжения. Говорить, что в таких делах главное — не взлететь, а удержаться на высоте, было как-то слишком банально.

— И только ты можешь помочь всей нашей центурии, — закончил свою мысль Гийом, а затем, наконец, выложил карты на стол.

Оказалось, что по имперским законам все отслужившие свой срок легионеры в первый год после отставки должны были пройти «экзамен» — специальную проверку от местного «пенсионного фонда». В ходе неё выяснялось, готовы ли ветераны встать на защиту государственной границы, если такая необходимость вдруг возникнет, и не все ли деньги, выделенные на обустройство поселения, оказались спущены на вино, продажных женщин и азартные игры.

По результатам проверки принималось важное, если не сказать судьбоносное, решение: растратчиков ждали позор, общественное порицание и каторга, а передовикам полагалась премия. Причём не только и не столько денежная.

Главной наградой были документы, подтверждавшие право на владение землёй — лишь после их получения ветераны становились полновластными хозяевами своих домов.

Разумеется, «экзамен» превратился в среде отставников в притчу во языцех. Обсуждалось и осуждалось всё — придурь проверяющих, их оторванность от реальности, не понимание и не желание понимать нужды бывших легионеров… Но настоящей язвой, разъедавшей систему изнутри, была коррупция. Чудовищная, наглая и совершенно безнаказанная.

Строгая регламентация всего и вся, помноженная на отсутствие опыта сутяжничества у вояк, открывала широкие просторы для чиновников, желающий улучшить своё материальное положение.

Не то количество брёвен в частоколе? Взятка! Усы у бывших легионеров не той конфигурации? Ещё одна! А если уж где-то вскроется недостача вверенных центурии материальных ценностей, то вообще держись.

Впрочем, проблема Гийома и его товарищей заключалась вовсе не в жадности проверяющего — ветераны девятого стойкого были