Две стороны равновесия. Свет в конце тоннеля - Хайдарали Мирзоевич Усманов Страница 30

– Проклятье… – Еле слышно выдохнул он. Так как сразу понял. Что это было не просто эхо. Не случайный резонанс звуков. Он что-то нарушил. Какой-то странный аналог местного равновесия. Камень перекрыл одну из тонких струй эссенции чистой Инь, стекавших по стене ущелья. Поток сбился, изменил направление – и на краткий миг вся система течений, вся невидимая структура этого места дрогнула, словно натянутая сеть. Как сигнал тревоги.

Ответ последовал мгновенно. Из ближайшей расщелины, всего в нескольких шагах от него, медленно, почти лениво, показалась голова. Это была… Многоножка… Огромная… Толстая, покрытая матовым, будто обледеневшим панцирем, испещрённым прожилками чёрного и синевато-серого. Её острые жвалы были раскрыты, массивные, зазубренные, и с них капала густая, полупрозрачная слизь, в которой чувствовалась та же самая эссенция чистой Инь. Глаза – если это вообще можно было назвать глазами – тускло светились, как затянутые льдом угли. Эта жуткая тварь была не просто хищной. Она была раздражённой. Злой. И очень голодной.

– Нет… – Прошептал молодой благородный, медленно отступая назад. Меч в его руке казался сейчас жалким куском металла. Многоножка тут же двинулась вперёд, её сегментированное тело заскользило по камню без звука, словно сама земля расступалась перед ней. Молодой благородный понял – если она рванёт, то он просто не успеет уклониться. При всех этих обстоятельствах ему нужно было срочно уходить. Он резко развернулся и, собрав остатки сил, прыгнул через ручей, стараясь не коснуться этой проклятой “воды” даже краем сапога.

Приземление вышло тяжёлым, неуклюжим. От этого прыжка из неудобной позиции, его ноги подкосились, но парень всё же устоял. И тут же понял, что совершил ещё одну ошибку. И всё только потому, что прямо перед ним, буквально из воздуха, проявилось движение. Словно стекло искривилось, пошло рябью – и из этой ряби выступило существо, очертания которого он заметил слишком поздно.

Паук. Крупный, с длинными, изломанными лапами. Его тело было почти полностью прозрачным, лишь иногда в нём пробегали холодные отблески энергии Инь, выдавая форму. Он словно сливался с окружающей средой, становясь её частью. И он был уже слишком близко.

Земля… Уже практически подчиняясь выработанным годами рефлексам, он попытался потянуться к стихии, к привычному ощущению камня, к отклику почвы под ногами. И тут же его накрыла резкая, жгучая боль. Сила чистой Инь ударила по ауре, как ножом по ничем не защищённой коже, заставив его пошатнуться. Мир на мгновение потемнел.

– Кх… – Он едва удержался от падения. И тут же постарался снова стянуть собственную ауру в плотный кокон. Нет. Здесь он слеп. Ни чувств, ни контроля, ни собственные силы он не мог использовать. Только глаза, слух и жалкое человеческое тело. Многоножка уже ползла сзади. Паук медленно поднимал одну из лап, словно пробуя воздух. И теперь ему оставался только один путь. Вверх. Он развернулся к стене ущелья – почти отвесной, влажной, покрытой трещинами и редкими выступами, едва заметными в тумане. Для обычного человека – самоубийство. Для него… Хоть и малый, но всё же шанс.

Он вогнал пальцы в первую щель, чувствуя, как холод камня впивается в кожу, и начал карабкаться. Без техник. Без поддержки стихии Земли. На одной лишь воле. Снизу тут же раздался резкий скрежет, и молодой благородный понял, что преследующая его многоножка ускорилась. Где-то сбоку тихо, почти ласково щёлкнули паучьи хелицеры. Но он всё же не оглядывался. Он просто лез вверх, цепляясь за мельчайшие уступы, понимая лишь одно… Если он сейчас сорвётся – то это проклятое ущелье не оставит от него даже отдельных костей.

Внезапно он успел заметить движение – едва уловимое искажение воздуха – и среагировал на чистом инстинкте, резко взмахнув мечом. Верный клинок рассёк туман и с глухим звоном ударился о нечто твёрдое. В тот же миг из-под удара брызнул сноп искр, ослепительно яркий на фоне серо-синего мрака ущелья. А звук от столкновения был такой, будто сталь столкнулась со сталью – чистый, высокий, и лишённый каких-либо признаков присутствия плоти.

Паук даже не дрогнул. Лезвие меча человека лишь скользнуло по его панцирю, не оставив на нём ни царапины. Прозрачное тело на мгновение вспыхнуло холодным отблеском силы Инь, и тут молодой благородный понял, что это не иллюзия и не хитрая маскировка. Его панцирь был реальным, плотным, закалённым этой проклятой эссенцией не хуже лучшей брони.

– Тьма… – Вырвалось у него, когда паук отпрянул на долю мгновения – ровно настолько, чтобы осознать это весьма своеобразное… Оскорбление… А затем бросился вперёд. Это движение было резким, почти телепортационным. Лапы ударили о камень, не издав ни звука, и одна из них прошла в считанных пальцах от его груди. Парень едва успел отклониться, чувствуя, как холод скользнул по боку, словно лезвие.

“Отпрыгнуть назад.” – Единственное, что пришло в голову. Он сделал шаг – и тут же понял, что за его спиной уже не пусто.

Многоножка. Она была ближе, чем он ожидал. Её тело стремительно изогнулось, сегменты заскользили, жвалы разошлись шире, и из них повалил туман, насыщенный Инь. Пространство между ними словно сжалось. И он оказался между… Вперёд – паук… Сзади – многоножка. Под ногами – ручей эссенции чистой Инь.

Тогда парень метнулся в сторону, стараясь удержаться на камнях, балансируя на узких выступах, словно канатоходец над бездной. Каждое движение давалось с трудом. Ведь теперь он просто не мог использовать свои способности к оперированию силами Стихии Земли. Его мышцы горели, дыхание сбивалось, а в голове стучала только одна мысль – не задеть воду. Но сила Инь здесь будто сама тянулась к нему. И вот очередной камень под его ногой предательски качнулся.

Он попытался удержать равновесие, взмахнул рукой – и задел другой, чуть выступающий из стены обломок. Камень сорвался и, кувыркаясь, упал в ручей. Плеск… На этот раз звук был иным… Глубже… И даже более гулким… И за ним последовал треск, будто ломались старые кости… И практически из самой этой “воды” медленно поднялось нечто.

Змея… Но не живая… Вместо головы – два черепа, соединённых длинным, изогнутым позвоночником, лишённым плоти. Кости были чёрными, словно обугленными, и между ними струилась та же самая эссенция чистой Инь, видимо, заменяющая этому существу кровь. Глазницы пустые – и в то же время