Игры Ариев. Книга пятая - Андрей Снегов Страница 30

Крепость наша объединенная армия захватила быстро. После того как я убил Тульского, сопротивления почти никто не оказывал. Его смерть сломила дух защитников — они видели, как их командир рухнул на камне с мечом в спине, и потому сдались.

Потери защитников составили одиннадцать человек — те немногие, кто защищал ворота и попытался сопротивляться, кто не смирился с поражением и бросился в атаку. Их храбрость была достойна уважения, но против превосходящих сил она оказалась бессмысленной.

Мы потеряли двоих. Всеслава Кудского и Тихомира Зубцовского.

Всеслав погиб, защищая меня. Он встал между мной и вражеским клинком в тот момент, когда я корчился от боли, получая восьмую руну. Он принял удар, предназначавшийся мне, и умер с улыбкой на губах — той самой улыбкой хохмача, за которой он прятал свою израненную душу. Он был моим другом — настоящим другом, готовым умереть за меня. И он умер.

Тихомир погиб у ворот башни, удерживая проход, пока я спускался в подвал к Рунному Камню. Он забрал в чертоги Единого троих кадетов, прежде чем вражеский клинок достал его. Он сражался до последнего вздоха, до последней капли крови, как подобает истинному арию. Его тело нашли у самого входа — он так и не отступил ни на шаг.

Имперские Игры Ариев закончились. Осталось лишь выслушать торжественную речь княжны Веславы Новгородской и пережить церемонию официального закрытия, в которой примут участие все апостольные князья во главе с Императором. Скоро мы наконец покинем это проклятое место.

За четыре месяца на Полигоне я настолько отвык от обычной жизни, что она казалась мне далеким и зыбким сном. Она принадлежала другому человеку. Наивному мальчишке, который четыре месяца назад ступил на Ладожскую землю, полный страхов и одержимый местью. Того мальчишки больше не существовало — он умер здесь, среди крови и боли, среди предательства и потерь. Я стал восьмирунником, убийцей и опытным бойцом, которого ненавидели и боялись.

Я посмотрел на Веславу. Она стояла неподвижно, и ветер трепал полы ее длинного рубища, но она словно не замечала холода. Ее профиль был резко очерчен на фоне серого неба — прямой нос, высокие скулы, твердо сжатые губы. Красивая и опасная, как змея, свернувшаяся кольцами перед броском.

Между нами существовал договор — союз, скрепленный не кровью и не клятвами, а взаимной выгодой. Она получила объединенную армию и победу в Играх. Я получил возможность отомстить за друзей и право покарать их убийц. Мы использовали друг друга, и оба это понимали. В мире апостольников это называлось политикой.

Княжна шагнула вперед и подняла руку, требуя тишины. Толпа, и без того молчавшая, казалось, затаила дыхание. Пятьсот пар глаз устремились на нее — на хрупкую девушку, которая в восемнадцать лет командовала армией и решала судьбы сотен людей.

— Арии! — Голос Веславы разнесся над площадью, чистый и звонкий, перекрывая завывания ветра. — Имперские Игры окончены!

Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании слушателей.

— Мы объединили под своим началом двенадцать Крепостей, — продолжила княжна. — Двенадцать твердынь, каждая из которых была готова сражаться до последнего защитника. Мы сделали это не силой оружия, не в бессмысленной бойне, а с помощью мудрости и расчета. Мы сохранили жизни сотен кадетов, которые иначе полегли бы на этих камнях.

Веслава замолчала и медленно обвела взглядом толпу.

— Мы все — герои. Все, кто выжил в этом испытании. Неважно, на чьей стороне мы сражались, неважно, победителями или побежденными мы себя считаем. Каждый из вас прошел через огонь и кровь, каждый заглянул в глаза смерти и не отвел взгляда. Это делает нас достойными звания ария.

Ее слова были правильными, рассчитанными на то, чтобы примирить бывших врагов, объединить их под одним знаменем. Она говорила как настоящий лидер — уверенно, властно, с толикой эмоций, которая располагала к себе, но не казалась слабостью. Я невольно восхищался этим искусством — умением говорить то, что люди хотят услышать, и при этом оставаться верной своим целям.

— Игры Ариев изменили нас, — продолжала Веслава. — Они закалили наши тела и души, превратили нас в воинов, способных противостоять любой угрозе. Мы стали сильными и уверенными. Мы научились сражаться, научились побеждать, научились выживать. И теперь мы способны защитить родную землю от атак Тварей! Способны встать на страже границ Империи и оберегать тех, кто слабее нас!

Все это было похоже на сцену из исторического фильма, но кадеты внимали Новгородской, и я не замечал в их глазах скепсиса.

— Когда-нибудь власть в Империи перейдет к нам, — голос княжны стал тише, но от этого лишь весомее. — Мы — будущее этой земли, наследники великих Родов, продолжатели дела наших предков. И я очень хочу, чтобы уроки, полученные здесь, на Полигоне, не прошли даром. Чтобы мы помнили, какой ценой дается победа. Чтобы мы знали, что такое настоящая сила, и настоящая честь.

Веслава повысила голос.

— Среди нас много героев — истинных ариев, для которых слово «честь» не является пустым звуком. Тех, кто сражался открыто, кто смотрел врагу в глаза, кто принимал смерть с достоинством. Но есть и другие…

Она указала рукой на связанных кадетов, лежащих у наших ног.

— Эти — недостойны жить среди нас. Недостойны называться ариями. Они попрали священные традиции наших предков, осквернили память великих героев, чья кровь течет в наших жилах!

Голос Веславы зазвенел от праведного гнева.

— Эти кадеты убили во сне двух апостольных княжичей — Святослава Тверского и Юрия Ростовского!

По толпе пронесся ропот — нее все кадеты знали об этом.

— Убили подло, без всякой причины! — продолжала княжна. — Зарезали как скот, не дав шанса защититься! Не позволив им умереть как подобает воинам — с оружием в руках, лицом к врагу! А потом они даже не предали их тела священному огню!

Веслава повернулась к связанным кадетам, и в ее взгляде была такая ледяная ненависть, что даже я на мгновение поверил в ее искренность.

— Это преступление не останется безнаказанным! Арии не прощают такого предательства! Не прощают такого бесчестья! Священные законы наших предков требуют возмездия — справедливого, неотвратимого, безжалостного!

Веслава сделала паузу, и ее следующие слова прозвучали как удар грома.

— Казнит недостойных апостольный князь Олег