Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов Страница 3

Дрейк, все еще привыкающий к новому потоку информации, моргнул, его взгляд стал острее, чем когда-либо.

— Ты про «Проект Возрождение»? Ну, если судить по тем обрывкам, что я уловил, Макс… они не сильно-то отличаются от Эгрегора. Тоже хотят контроля. Только под другим соусом.

— Именно, — кивнул я. — Контроль. А контроль без понимания — это путь к новым ошибкам.

— В общем, мы полетим ещё раз к точке падения дрона.

Кира, которая до этого момента молча наблюдала за Дрейком, подошла к нему:

— Как ты себя чувствуешь? Поток информации не перегружает?

— Зета говорит, что настроила адаптивные фильтры, но все равно… — Дрейк вздрогнул, видать призадумался или погрузился в изучение потока данных. — Странно, — он покачал головой. — Словно в мозгу кто-то включил вторую, а то и третью передачу. Я вижу… все. Каждый камень на этой стене, его температуру, его структуру. Слышу, как жужжат системы флаера, как бьется мое собственное сердце. Словно мир стал… объемнее. И Зета… она говорит со мной. Не словами, а… пониманием. Как будто я просто знаю, что она хочет сказать.

«Его биоритмы стабилизируются. Когнитивные функции усилены в 1.8 раза. Скорость реакции — в 2.1 раза. Он адаптируется быстрее, чем ожидалось», — сообщила Зета в наши общие мысленные каналы.

— Это хорошо, — усмехнулся я. — Кира, пока я буду знакомиться с флаером, ты займись Дрейком. Помоги ему откалибровать «Аргос». Научи его пользоваться тактическим интерфейсом. Пусть попробует переключать режимы зрения, фильтровать лишнюю информацию. Ему нужно научиться ходить, прежде чем бегать.

— Поняла, командир, — Кира кивнула с улыбкой, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый научный азарт. Для нее это было не просто обучение, а исследование. — Дрейк, пойдем. Мне нужно подключиться к твоему импланту для более точной калибровки. И я покажу тебе, как правильно использовать эти новые «глаза».

Дрейк, хоть и выглядел немного ошарашенным перспективой такого глубокого «обследования», подчинился. Он последовал за Кирой в грузовой отсек, где стояла медицинская капсула.

Я же направился в кабину. Флаер был нашим новым домом, нашим оружием, нашим щитом. И я должен был научиться управлять им так, словно он был продолжением моего тела.

«Зета, — мысленно приказал я, устраиваясь в пилотском кресле. — Разверни мне полный тактический интерфейс. Все системы: навигация, маскировка, вооружение, сканеры. И разворачивай пакет „Пилот-1“ в режиме реального времени. Мне нужен полный контроль».

«Принято, Макс. Начинаю загрузку. Системы флаера синхронизируются с твоим нейроинтерфейсом. Ты теперь — его центр управления. Каждый твой мысленный приказ будет восприниматься как прямое действие».

Мир снова изменился. Кабина флаера исчезла, растворившись в потоке информации. Я видел себя в центре огромной, сложной сети, где каждый бит, каждый провод, каждый сенсор были связаны со мной. Проекция внешнего мира развернулась передо мной в трехмерной голограмме, дополненной слоями данных: температурные карты, электромагнитные поля, анализ состава воздуха. Я чувствовал флаер. Ощущал его вес, его инерцию, его скрытую мощь. Это было не просто его понимание. Это был симбиоз.

Первые часы я провел, просто «чувствуя» машину. Набирал высоту, снижался, делал виражи, проверял маневренность. Флаер отзывался на мои мысли мгновенно, без малейшей задержки. Он был невероятно быстр, маневрен и, самое главное, абсолютно бесшумен в режиме стелс.

«Маскировочные поля работают на 99.7% эффективности, Макс», — сообщила Зета. — «Мы невидимы для известных систем обнаружения. И неслышимы».

Я активировал сканеры. Они были на порядок совершеннее всего, что было у Бункера. Мультиспектральные, гравитационные, нейросетевые анализаторы, способные улавливать даже малейшие аномалии в обозримом пространстве.

«Зета, — мысленно обратился я. — Просканируй все известные нам точки активности Эгрегора. Кибермутанты, аномалии, ретрансляторы. Мне нужна обновленная карта их экспансии».

«Сканирование запущено. Данные будут обновляться в режиме реального времени. Однако, Макс, мы находимся в активной зоне 'Проекта 'Возрождение»«. Их системы маскировки и подавления сигнала очень эффективны. Мои возможности по дальнему сканированию ограничены».

Это было логично. Если бы они не умели прятаться, их бы уже давно уничтожил Эгрегор.

Спустя несколько часов, когда я почувствовал, что начинаю понимать флаер на интуитивном уровне, в мой мысленный канал постучалась Кира.

«Макс. Готово. Дрейк… он молодец. Адаптация прошла идеально. И он уже почти освоился с 'Аргосом».

Я вышел из кабины. Кира и Дрейк сидели в грузовом отсеке. Дрейк выглядел… другим. Его глаза горели новым, острым огнем. Он держал в руках свой старый, потертый пистолет, и я видел, как в его поле зрения горят голографические проекции: оптимальная траектория полета пули, слабые точки гипотетического противника, баллистические расчеты. Он смотрел на мир, и мир отвечал ему.

— Как ощущения? — спросил я.

— Невероятно, Макс, — голос Дрейка был спокойным, уверенным. — Раньше я видел цель. Теперь я вижу… все, что между мной и целью. Воздушные потоки, гравитационные микроискажения, даже нервные импульсы. Я могу предсказать движение. Я могу… просчитать выстрел.

— Кира? — я посмотрел на нее.

— Я подключилась к его импланту, — ответила она, и в ее глазах читалось восхищение. — Не только для калибровки. Мы теперь… на одной волне. Я могу видеть то, что видит он. Чувствовать потоки данных. Это… это новый уровень взаимодействия. Я могу быть его глазами, а он — моими руками.

— А еще, — добавил Дрейк, — Зета дала мне доступ к базовым протоколам связи. Я могу общаться с вами мысленно. Не так чисто, как ты с Зетой, но… достаточно, чтобы не орать в рацию.

Я улыбнулся. Наша троица. Каждый — уникальный. Вместе — сила, способная на многое.

— Отлично. Тогда… выдвигаемся. К точке падения дрона.

Флаер бесшумно парил в воздух. На этот раз я не просто управлял им. Я был им. Ощущал его движение, его невидимый щит, его хищную грацию. Мы скользили над пустошами, прижимаясь к земле, используя естественные складки рельефа, тени от скал, чтобы оставаться незаметными.

Мы добрый час висели над тем местом, где была зафиксирована вспышка, после которой дрон пропал со связи. Мы сканировали местность во всех доступных спектрах, облетая круз за кругом.

«Ничего», — сказал Дрейк. Его мысль была короткой и емкой, как выстрел. — «Ни остаточной энергии, ни следов техники. Даже микрочастиц в воздухе нет, которые должны были остаться после такого разряда. Они словно вырезали кусок реальности, а потом вставили на его место чистый лист. Профессионалы».

— Зета, опускай птичку. Осмотрим на месте, — скомандовал я вслух. — Похоже, даже остатков