"Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 - Дэвид Фридман Джерролд Страница 281

как в Африке и Индии разразились эпидемии. Кто-то удрал из племени ревилеционистов и написал книгу о том, что ему пришлось пережить. Изо дня в день он жил там на пике такого невероятного эмоционального напряжения, что, лишившись постоянного раздражителя, впал в глубочайшую физическую и умственную депрессию.

Сейчас то же самое происходило со мной. Все закономерно.

Это — часть процесса.

Когда депрессия пройдет, я снова стану самим собой.

Кем бы я ни оказался.

Но, по крайней мере, теперь все ясно: во мне снова просыпается настоящая ответственность за свою личность.

Впервые за эти дни я вышел погулять. На улице моросило. Холодные капли летели в глаза. Это было прекрасно. В первый раз за многие месяцы по моим щекам стекала вода, которая не была соленой.

Леди, познакомившись с фрейдизмом,

Перестала заниматься онанизмом,

Мужской пригласила секстет

И натирает с ними паркет —

Живет по Фрейду генитальным солипсизмом.

29 СЕМЬЯ

Страдание любит только одну компанию — одиночество.

Соломон Краткий.

Мне надо было ехать на север. К Сан-Франциско.

Я отправился на юг.

Я не знал точно, где находится это место, — даже не знал, зачем еду туда, — но куда-то надо было ехать, а туда я смогу найти дорогу.

Вдоль прямой как стрела автострады 101 сплошь тянулись высокие деревья и сгоревшие дома. По этому шоссе люди ринулись из Сан-Франциско на юг, распространяя мор на своем пути. Каждый сожженный дом или брошенный автомобиль стал памятником.

Теперь на автостраде не было ни души.

Брошенные машины оттащили на обочину. Многие дома бульдозерами сровняли с землей. Кое-где пробивалась молодая поросль, но асфальт скоростной трассы по-прежнему выглядел бледным шрамом на черной корке выжженной земли.

Теперь такими стали все дороги Америки.

Эти люди знали, что они умрут, но все равно бежали, а бегство только ускоряло распространение эпидемий. Национальный научный центр в Денвере до сих пор так и не идентифицировал все болезни. Не каждая поражала лишь людей; животные и растения тоже болели и умирали.

В Сан-Хосе я свернул на запад, к горам. Здесь прошли лесные пожары. На склонах холмов торчали почерневшие стволы деревьев. Не скоро эти раны затянутся. Я заметил, что кое-где молодая поросль была розовой. Плохой знак.

Хторранские растения были агрессивнее земных. Там, где земная растительность и пришельцы имели абсолютно равные шансы, хторранская флора всегда одерживала победу. Так что выжигать ее не имело смысла. Она возрождалась снова и снова. Еще одна проблема, которой следовало бы безотлагательно заняться.

Я добрался до прибрежного шоссе. Тихий океан сверкал под солнцем. Скоростная трасса повторяла изгибы берега, рассекая зеленеющие поля. Остановив джип, я привстал и посмотрел поверх ветрового стекла. Дул пронизывающий холодный ветер. Высоко в небе кружила чайка, оглашая окрестности резким криком. Я даже ощущал запах соли и гниющих на берегу водорослей.

На какое-то время я почти забыл, что идет война. Почти забыл о смятении, царящем в моей голове. О Джейсоне…

Но он-то не забудет.

Он сдержит свое слово, можно не сомневаться.

Он разыщет меня и убьет.

Если еще жив.

Может быть, я первым доберусь до него. А может быть, нет. Кто знает…

Нет!

Я должен опередить Деландро. Логически рассуждая — а я обязан рассуждать логически, — он не имел шансов найти меня. С точки зрения логики повода для беспокойства не было.

Забудь его.

Все уже кончилось.

Забейся в какую-нибудь щель, осмотрись и реши, что Делать дальше.

Я включил зажигание и поехал к югу.

Через несколько километров на обочине шоссе появился щит с надписью: «Поворот на Новый полуостров — направо». Я свернул.

Двадцать три года назад одна строительная компания установила у берегов Калифорнии пять гигантских подводных турбин. С тех пор они снабжали электроэнергией большую часть города Санта-Круз. Но в часы минимального потребления электричества — с полуночи до шести утра — избыток подавали на затопленные на мелководье металлические блоки и металлолом. В результате электролиза из морской воды выщелачивались соли, оседавшие на поверхности металла; отмель росла, как коралл, только коралл этот был крепче бетона.

Спустя годы здесь появился настоящий полуостров. На бетонную основу насыпали тонны земли. Со всего штата сюда свозили твердые отходы. Полуостров декорировали соответствующим пейзажем и на самой оконечности выстроили небольшую курортную деревушку.

Деревня должна была стать моделью новой концепции жилищного строительства. Электроэнергию она в избытке получала от океанских турбин. Эта же энергия шла на опреснение морской воды. Избыточное тепло использовалось для обогрева домов и подачи горячей воды. Существовала и развитая сеть подводно-подземных коммуникаций и причалов.

До сих пор я лишь читал о деревне в «Санди фичерс».

Свернув за поворот, я увидел это воочию, правда пока издалека. На перешейке — там, где полуостров соединялся с берегом, — возвышалась искусственная гора.

Полуостров имел форму запятой, вытянутой к югу. Над огромным заливом между ним и материком аркой нависал длинный бетонный мост — только так и можно было попасть в деревню.

Въехав на мост, я понял, как здорово продумана вся эта штука. Меня бы не удивило, если бы выяснилось, что в проектировании принимали участие диснеевские инженеры. В первое мгновение возникло чувство, будто я еду прямо в океан. Потом мост повернул — и я уже летел над водой в блистательную сказку морского курорта. Деревушка вся сверкала под полуденным солнцем — купола и шпили, арки и сводчатые галереи переливались всеми оттенками розового, золотого и белого. Картина была ослепительная. Я знал ее секрет: все здесь построено из вспененного стеклобетона. При застывании на нем образовывалась блестящая, похожая на гипс корка, гладкая как кафель. Даже если поскоблить се, под верхним слоем обнаружится такая же блестящая поверхность. Но знание сущности эффекта не умаляло его магии.

Мост пошел под уклон, и я снизил скорость.

Въездом в деревню служила обычная арка; и, хотя я подозревал, что она напичкана охранными устройствами, арка была так элегантно спроектирована, что выглядела радушным приглашением.

Я катил мимо широких газонов. Три робота-садовника подравнивали живые изгороди. Еще пара подстригала траву с помощью лазерных газонокосилок. На такую лужайку мог бы сесть самолет.

Прямо напротив меня рос лес, и все деревья в нем были зелеными — восхитительно, недозрело зелеными. Пальмы покачивали широкими зелеными веерами листьев, сучковатые монтерейские сосны шевелили скрюченными, как когти дракона, ветвями, а желтые осины дрожали, сверкая под полуденным солнцем своими золотистыми листочками. На фоне ярко-синего неба четко прорисовывались стройные силуэты эвкалиптов.