Фантастика 2025-48 - Дмитрий Анатольевич Гришанин Страница 274

— Да уж десять минут как… — смешно задрал нос Алик. — Считай, одним из первых прибыл.

— Красава, бро. Но ведь один фиг до сих пор не начали еще.

— Это из-за таких, как ты, опоздунов мероприятие задерживается.

— Ну да, ну да… Алик, ты зеркало-то принес?

— Обижаешь, бро, — Егорчиков помахал перед носом друга поднятой с соседнего пустого кресла кожаной папкой. — У нас как раз в кладовке старое от умывальника пылилось. Я рамку с него снял, и как раз сюда убралось.

— Круто, че. Повезло тебе с кладовкой. А мне пришлось с утра по магазам побегать в поисках подходящего.

— Нашел?

— Угу. В рюкзаке лежит… Ты не в курсе, часом: нафига они нам?

— Не а. Но, подозреваю, интрига эта продлится не долго. Кажись, начинается. Скоро нам все расскажут.

И правда свет в зале стал стремительно тускнеть. С наваливающейся темнотой гомон над зрительным сектором тут же как отрезало.

Ударивший с верхотуры луч кинопроектора озарил экран видом бурлящей лавы. Из динамиков полились многократно усиленные зловещие звуки шипенья и бульканья. По лицам притихших зрителей замелькали багровые тени.

Вдруг прямоугольный кусок (размером примерно с дверь) из центральной нижней части экрана выдвинулся на пару метров вперед по сцене.

— Спокойно, друзья, это всего лишь зеркало, — пресек начавшейся было в зале ропот поднявшийся с первого ряда куратор, для наглядности подсветив фонариком сперва свою бородатую физиономию, а следом и то самое переполошившее зрителей зеркало.

— Прошу всех вас так же подготовить и свои зеркала, — продолжил ораторствовать неугомонный бородач. — Вынуть их из сумок и расположить на коленях… Не спешите, доставайте хрупкие предметы осторожно. Помните: крайне важно, чтоб зеркальная поверхность осталась без малейших трещин и сколов…

— Я готова, можем начинать, — раздался тихий женский голос с первого ряда, услышать который сквозь шипенье бурлящей лавы Виктору удалось лишь благодаря непосредственной близости к перебившей куратора даме.

— Друзья, познакомьтесь, это госпожа Художница, — продолжил вещать куратор, и луч его фонарика озарил запрыгнувшую на сцену подтянутую спортивную фигуру красотки, в изумрудном брючном костюме и на высоких шпильках.

Зал тут же издал общий вздох восхищенного удивления. Виктор с Аликом не стали исключением, так же, как остальные собравшиеся здесь парни и девчонки, до начала киносеанса (при ярком освещении зала) они совершенно точно не видели в первом ряду кинозала этой красотки, роскошную прическу которой вкупе с броским ярко-зеленым одеянием на фоне унылой однородности окружающих камуфляжников не заметить было попросту невозможно.

— Она сейчас начнет медленно, линия за линией, наносить сложный рисунок на большое зеркало, — продолжил вещать куратор, перебравшийся следом за Художницей с первого ряда на сцену, и снова озарившей фонариком уже верхнюю часть зеркала с задранной к ней ухоженной женской рукой. При яркой подсветке сразу бросилось в глаза, что указательный палец дамы, с длинным алым ногтем, был густо заляпан маслянисто бликующей багровой жидкостью.

— Друзья, ваша задача: в точности повторив все мазки госпожи Художницы, воспроизвести на своих зеркалах максимально точные копии ее рисунка, — продолжил ораторствовать бородач. — Для этого каждому из вас я выдал на входе баночку с краской. Сейчас аккуратно ее откройте — там крышечка легко скручивается по часовой стрелке, так что проблем возникнуть ни у кого не должно. Далее макайте указательный палец в краску и, копируя мазки госпожи Художницы, тоже начинайте рисовать.

Если б Виктору подобную дичь предложили проделать по удаленке, дома, перед экраном компьютера, он с огромной вероятностью послал бы затейников в пеший эротический тур, и мазюкать зеркало багровыми разводами конечно не стал бы. Но сейчас в кинозале, подогретый завораживающим фоном текущей лавы, с добавляющим реалистичности объемным звуковым сопровождением, он тупо поддался стадному чувству и параллельно с соседом Аликом сперва аккуратно установил на коленях зеркало, потом свинтил крышку с пластиковой баночки и окунул в краску палец.

В багровом полумраке зала некогда красная краска превратилась в черную, как нефть, с характерным маслянистым отливом. Испачканным пальцем Виктор, следуя за подсвеченной фонариком рукой художницы, провел первую косую линию поперек расположенного на коленях зеркального прямоугольника размером с большой планшет. Рядом, смешно высунув между толстыми губами кончик языка, над своим рисунком корпел сосед Алик, только сходное размером с витиным зеркало на его коленях было не прямоугольной, а овальной формы…

Массовое рисование сложного символа на зеркальной поверхности уложилось примерно в минуту. Отчертив в верхней части зеркала последнюю загогулину, Художница весьма эффектно покинула сцену. Девушка что-то достала из брючного кармана и поднесла к лицу (фонарь за этим движением ее не проследил, продолжая освещать верхний рисунок, и со своего места разобрать извлеченный предмет Виктору не удалось). А буквально через секунду фигура Художницы будто целиком остекленела — она замерла без движения, и ее прическа с одеждой забликовали в багровых лучах кинопроектора точно так же, как ростовое зеркало напротив. Простояв так еще примерно пару секунд, зеркальная статуя Художницы резко рухнула на пол и рассыпалась по ламинату сцены брызгами осколков.

Однако чудеса на этом не закончились. Едва выдохнувшие после потрясающего иллюзорного фокуса зрители вдруг увидели как прямо у них на глазах оживает зеркальная поверхность оставшегося на сцене без Художницы ростового зеркала. Вместо мутных багровых бликов искаженного отражения лучей кинопроектора из зеркальной рамки открылся вдруг вид на невероятный солнечный мир, с бескрайними просторами невероятной розовой травы и островками необычных белых деревьев и кустарников.

А дальше Виктор, Алик и все остальные зрители в зале стали хвалиться друг дружке собственными зеркалами, где под ставшими прозрачными рисунками символа открылся примерно такой же, как в большом зеркале, вид на солнечную пастораль.

Увы, очаровавшая зрителей волшебная иллюзия продлилась не долго, и обернулась к ужасу несчастных людей лютым трэшем.

Первое рогатое страшилище (эдакий жуткого вида гибрид буйвола с волком) вырвалось из самого большого зеркального портала прямо на сцену. Мгновенно сориентировавшаяся зубастая образина тут же атаковала остолбеневшего от ужаса куратора, на свою беду в одиночестве оставшегося на сцене. Не обращая внимание на неуклюжие попытки бородача отмахнуться фонариком (заметавшийся во все стороны луч которого добавил экспрессии без того жуткой сцене, стремительно разыгравшейся у всех на глазах), рогатый монстр играючи завалил одинокого мужика на пол и тут же стал рвать клыкастой пастью его плоть вместе с одеждой.

Ламинат сцены обагрился первыми струями человеческой крови. А взвившийся было над сценой неистовый визг обезумевшего от боли и ужаса человека