Нартуган: Из огня и магии - Ануар Нурланулы Кошкарбаев Страница 26

Нартуган стиснул кулаки.

— Тогда белый. Тут есть белый?

— Есть, — протянул новый голос, холодный, лишённый эмоций. — Но я тоже не пойду к тебе. Я означаю правду. А ты готов соврать себе, лишь бы пройти испытание?

— Жёлтый! — Нартуган бросил взгляд на рассыпанные вокруг кристаллы. Быстрее будет просто перечислить все цвета, чем тратить время на размышления.

Он ждал ответа, но вместо этого детские голоса зашептались.

— Смотрите, он хочет нас обмануть.

— Я выбираю жёлтый!

Ответа не последовало. Нартуган нахмурился и решил действовать. Он поднял жёлтый кристалл, уверенно сжал его в руке и шагнул к вратам. Когда он приблизился, двери остались неподвижны. Лишь знакомый женский голос разорвал тишину.

— Моё жёлтое дитя было создано в честь доброты. Ты не достоин этого камня.

Нартуган почувствовал, как в груди закипает раздражение.

— Тогда чего я достоин?

— В этом и заключается суть испытания, — ответ прозвучал неторопливо, словно он должен был сам догадаться. — Мне нужно понять, достоин ли ты даров магического мира. Если мои дети не выберут тебя, значит, ценности для этого мира в тебе нет.

«Я и сам не знаю, чем могу быть полезен. Я ведь ещё…»

Нартуган уже было собрался уничтожить второй кристалл, но вовремя остановился. Он понял, что и этот камень — живой. Несколько секунд он просто смотрел на него, ощущая странную тяжесть внутри, а затем бережно вернул на место.

— Осталось пять минут.

«Нет!» Гнев вскипел в груди.

— Что мне делать?! Надо включить голову!

Он начал расхаживать из стороны в сторону, нервно вглядываясь в горящие кристаллы. В каждом из них была заключена ценность для магического общества. Доброта. Мужество. Решимость. Истина. Их свет был не просто отражением силы, а чем-то большим, чем-то, что имело смысл. Чтобы пройти дальше, он должен был осознать, что может привнести в этот мир. Но в голову не приходило ни одной мысли. Вскоре, он устало опустился рядом с камнями. Пустота внутри стала звенящей. Смирившись с провалом, он закрыл глаза. Время для испытания почти закончилось.

— Дяденька.

— Что?

— Осталась минута. Ты будешь проходить испытание?

Нартуган почувствовал, как в горле встаёт ком.

— Я не знаю как!

Раздражённо выдохнув, Нартуган заметил сияющий зелёный камень. Каждый раз, когда говорил этот ребёнок, казалось, что свет внутри кристалла вспыхивал ярче.

— Понимаю. Наше испытание не на силу, а на сообразительность. Жаль, что ты его не пройдёшь… Наверное, в этом есть и моя вина.

— Почему это твоя вина?

Нартуган поднялся на ноги, подошёл к камню и осторожно взял его в руки.

— Другие, как радость или веселье, всем понятны. Их легко принять, они всегда на стороне света. А меня… недолюбливают.

— Это как?

— Я зелёный камень. Символ жалости и сострадания.

— С каких пор жалость — это хорошее чувство? — Нартуган не мог скрыть недоумения.

— Осталось десять секунд.

— Мы, конечно, можем и дальше разговаривать, дядя, но тебе, кажется, стоит отнести меня к матери. Из тебя выйдет хороший бахсы, и я не хочу, чтобы ты провалил и это испытание.

Больше не теряя ни секунды, Нартуган рванулся к двери и прижал камень к Вратам Причала.

— Поздравляю, ты прошёл испытание. Можешь идти.

Двери с грохотом начали открываться, воздух наполнился древним эхом, но Нартуган не спешил шагнуть вперёд. Но что-то не давало ему покоя.

— Простите, но у меня остался один вопрос.

Он крепче сжал изумрудный камень, сердце билось быстрее. Если врата закроются, шанса спросить ещё раз у него не будет. Но он должен знать.

— Почему зелёный камень? Почему жалость? Это же самое губительное чувство!

— Как и веселье, или любовь. Разве нет? Эмоции — всего лишь инструменты в руках людей. Как их использовать — личный выбор каждого. Жалостью можно ранить, жалостью можно исцелить. Всё зависит от того, что ты выберешь.

— А что насчёт дружбы? Я не совсем уверен, что это вообще эмоция.

— Правда? Но то, что ты чего-то не видишь, не означает, что этого нет. — Голос был мягким, но в нём звучало что-то непреклонное. — Тебя выбрала жалость не просто так. Она увидела, как изменилось твоё отношение к кристаллам, когда ты узнал, что они живые. Разве спасение жизни — это что-то плохое?

— Так, это скорее сострадание, разве нет? — Нартуган ненавидел, когда его жалели. Он не хотел принимать такой ответ.

Женский голос остался спокойным, но теперь в нём слышалась лёгкая насмешка, словно она ожидала этого вопроса.

— Люди любят делить мир на правильное и неправильное, сильное и слабое. Они придумали, что жалость — это слабость, а сострадание — добродетель. Но правда в том, что эмоции не бывают хорошими или плохими. Всё зависит от того, как ты их используешь.

Она сделала короткую паузу.

— Жалость заставляет видеть чужую слабость и осознавать своё превосходство. Поэтому люди часто боятся её, в ней скользит тень высокомерия. Но она не всегда зло. Ты не просто ощущаешь чужую боль, а понимаешь, что в мире есть те, кто слабее. Она даёт осознание своих возможностей — не для гордости, а для выбора: подать руку или отвернуться. Сострадание же стирает границы. В нём нет разделения — ты принимаешь чужую боль как свою.

Нартуган замер, а голос продолжил:

— Вспомни цветок, который ты спас, проявив сострадание. Это не было прекрасно? Вспомни, как ты перестал спрашивать мать о пропавшем отце, чтобы не тревожить её болью. Как выбрал сидеть в конце класса, один, на самой последней парте. Ты жалел своего будущего друга, ещё не зная его. Ты знал, что дети в твоём классе добрые, знал, что они не откажут тебе в помощи с твоей дислексией. Но всё же не хотел приносить им неудобства. Ты пожалел их.

— Вы называете это жалостью, а я — болью, в которой не хотел копаться день за днём. Лучше быть одному и не мешать остальным.

— Это и есть твой жизненный парус, хоть он и соткан из боли. Он принадлежит тебе, и сейчас ты можешь принять его и идти дальше. Либо отвергнуть — и тогда дверь закроется.

— Дяденька, не отказывайся от меня. Благодаря мне мы спасли так много жизней.

Нартуган опустил взгляд на свой камень. Теперь он видел не просто сияющий минерал, а пару чистых, глубоких глаз. Маленькие ручки цепко ухватились за его одежду, а в настойчивом взгляде читалась тихая мольба.

— Прости, но мне кажется, что будет неправильно, если я выберу жалость.

— Согласен, жалость — это не твоё. Ты ведь у нас