Земля зомби. Справедливость торжествует - Мак Шторм Страница 26

от трофеев небольшую площадку рядом с кабиной, чтобы раненого меньше подкидывало на кочках. Пол устелили вещами, взятыми в качестве трофеев в бандитском логове. Мы аккуратно уложили Кузьмича на импровизированное ложе. Девчонки за это время успели обмыть руки спиртом, который для подобных случаев был в каждой походной аптечке, и стояли, держа наготове ножницы и бинты. Как только Кузьмича уложили на правый бок, Ведьма присела рядом и начала разрезать ему левую штанину ножницами. Возясь с раненым, она, не поднимая головы, произнесла:

— Что встали, мы тут сами справимся. Вы, главное, дайте нам десять минут без тряски.

Она была права, навыками хирурга никто из нас не обладал, а первую помощь девчонки и без нас смогут оказать, остановив кровотечение и угостив Кузьмича обезболивающими с антибиотиками. Рана с виду была не смертельной. По крайней мере, пуля, угодив в верхнюю часть бедра, не задела крупные артерии, а это уже хорошо.

Мешаться девчонкам колдовать над Кузьмичом было бессмысленно и даже вредно, поэтому мы спрыгнули на землю и рассредоточились, держа оружие в руках. Витя от переизбытка эмоций затеребил свои очки, постоянно поправляя их. Не выдержав тишины, он спросил:

— Это нас сектанты атаковали?

— Ты со мной был в кузове и видел то же самое, что и я. — ответил ему Артём и тут же добавил. — А кто же ещё? По-любому чегтовы сатанисты вегнулись с подкгеплением и по нашим следам нашли тот дом, во двоге котогого стояли наши бгоневики. Увидев их, гешили дождаться нашего возвгащения, чтобы отомстить.

Едва он закончил говорить, как всю дорогу молчавший Берсерк протянул руку в том направлении, откуда мы только что приехали и воскликнул:

— Смотрите!

Все повернули головы в указанном направлении.

— Б…ь, а вот это очень х…во! — выдал Виктор матерную тираду, хотя обычно избегал таких слов, в отличие от нас, его речь почти всегда была очень грамотной и интеллигентной.

Я был солидарен с ним, как трудящиеся всех стран в его коммунистических мечтах.

В указанном Берсерком направлении над домами в небо поднимался слабозаметный черный дым, который с каждой секундой набирал силу и становился всё толще и темнее. А поднимался он как раз оттуда, где стояли наши броневики!

Артём покраснел, как будто кто-то невидимой рукой схватил его за горло и начал душить. Бросив быстрый взгляд на КАМАЗ, в кузове которого оказывали первую помощь Кузьмичу, он сказал:

— Я сейчас незаметно подбегусь туда и гляну, что гогит. Вы ждите меня тут. Если нагисуются фанатики, сгазу шумите в гацию, я быстго пгибегу.

Таким разозлённым Артёма, я не видел с того самого момента, как нас гоняли по полям-лесам охотники за головами.

— Что ты там хочешь увидеть? — спросил я у него.

Артём пожал плечами и ответил:

— Сам не знаю, но мне необходимо для самоуспокоения хотя бы одним глазом увидеть, что там гогит.

— Если ты увидишь, что горят наши броневики, тебя это успокоит?

Мой вопрос заставил лицо Артёма злобно исказиться. Начав от злости картавить ещё сильнее, он ответил:

— Нет, но тогда я буду знать, что всё пгопало и можно уходить со спокойной душой.

— Хрен с тобой, не маленький, раз хочешь, иди. Но только аккуратно, нам на сегодня одного подстреленного Кузьмича хватит, не подставляй свою задницу под пули. — проговорил я, отпуская Артёма на разведку.

Уверен, что все, видя густой черный дым, понимали, что проклятые сектанты подожгли наши броневики, но, как обычно бывает в таких ситуациях, мозг до последнего не хотел в это верить и надеялся на чудо. Поэтому я отпустил Артёма, чтобы он всё увидел и развеял свои, а за одно и наши сомнения.

Артём прошел по переулку две улицы и скрылся из вида.

От мысли о том, что мы потеряли броневики и всё добро, что находилось внутри, мне хотелось взвыть. Вытянув вперед руку и растопырив пальцы, я пару секунд понаблюдал, как они сильно трясутся. «Да уж, с этим проклятым зомби-апокалипсисом всего за полгода нервы стали ни к чёрту!» — произнёс я про себя и полез в карман за сигаретами. Вынув из пачки одну, я вставил её в рот, но прикурить не успел. Тишину нарушил Берсерк, который крутился у КАМАЗа, громко произнеся:

— Тут у машины что-то вытекает и, мне кажется, это нехорошо.

Чуть не поперхнувшись сигаретой, я, выплюнув её на землю и развернувшись, подбежал к Берсерку. Увидев прострелянный в двух местах топливный бак, из которого на землю уже не вытекала, а капала солярка, я захотел не только взвыть диким зверем, но и начать рвать на себе волосы. Мои нервы окончательно сдали. Глядя на спокойного и безмятежного Берсерка, я громко произнёс:

— Нехорошо говоришь?! Да это, б…ь, полный п…ц! Куда ещё хуже, ну если только сейчас с неба ядерная бомба упадёт!

Берсерк, который практически никогда не слышал от меня много матерных слов, сначала с изумлением посмотрел на меня, а после задрал голову вверх, как будто пытался рассмотреть падающую оттуда бомбу.

Дрожащими руками я достал из пачки ещё одну сигарету и закурил. Рядом со мной стоял Виктор, опасливо косясь на меня через очки, словно опасаясь, что я сейчас окончательно слечу с катушек и начну стрелять по всем из автомата. Посмотрев ему в глаза, я спросил:

— Витя, что ты на меня смотришь, как Ленин на буржуазию?

— Не совсем корректное сравнение, скорее, сейчас я смотрю на тебя, как на ящик Пандоры. — ответил Витя, заинтриговав меня.

Делая глубокие затяжки горького сигаретного дыма, я попытался понять, что он имел в виду, но, не найдя ответа, спросил у него:

— А можно немного грязных подробностей?

— О чем? — удивлённо спросил Виктор, который успел задуматься и потерять нить разговора.

— Обо мне и ящике Пандоры. — ответил я.

Витя пару раз моргнул, собираясь с мыслями, и сказал:

— Когда я нервничаю, то могу что-то ляпнуть совсем не к месту. В данном случае я очень сильно надеюсь, что хотя бы у тебя есть мысли насчёт того, что нам дальше делать.

— Я рад, что ты считаешь меня хорошим стратегом, но скажу тебе честно, к такому повороту событий я не был готов. Единственное, что приходит на ум, — это дождаться Артёма и побыстрее сваливать отсюда, таща на себе Кузьмича и молясь всем существующим богам, что нам попадётся любая машина, которую можно завести, чтобы на ней доехать