Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик Страница 257

не стал. Пусть гоняют, все-таки футболисты из ребят были так себе, и мне было с ними скучновато. Я не стал спорить. Мяч после того удара Марата, что называется, после свистка укатился далеко за пределы поля. Поскольку по жребию мне предстояло бегать за мячами, я лениво поплелся за ним. Тем более, у кого-то из легкоатлетов имелся свой мяч, и ждать никто ничего не стал, игру уже начали без меня и без «общего» мяча.

По пути я увидел, что Рома таки побывал в медчасти — именно оттуда он сейчас и выходил. Не знаю, возможно, Алла выписала ему чудотворную пилюлю, но тренер отнюдь не был похож на человека, которого мучает зубная боль. А вот на кого он был похож, так это на довольного кота, обожравшегося сметаны. Меня он заметил как раз в тот момент, когда я поднял мяч, закатившийся в кусты.

— Чего, Шахматист, за мячом выпало бегать?

Я угукнул.

— Как игра?

Кажется, проигрыш его сейчас не расстроит. Возможно, Роману было бы всё равно, даже если б проиграла действительно сборная.

— Три — ноль, обыграли борцов.

— Красавцы! Ничего, мои пацаны в финале себя покажут, — тренер похлопал меня по плечу.

— А вы смотреть не будете? — уточнил я.

— Дела… не могу, — Рома пожал плечами и чуть пригасил улыбку, из приличия.

Он собрался идти дальше, когда из медчасти выбежала Алла.

— Ромашка… — она осеклась, увидев меня, и тотчас поправилась: — Роман Альбертович!

— Аюшки, Алла Борисовна?

— Да хотела спросить, лучше ли вам, и попросить вас прийти примерно через час… на повторный осмотр.

Она изо всех сил держала серьёзное выражение лица — и справлялась с этим явно лучше бесстыдно лыбившегося Романа.

— Понял, обязательно, — согласился Рома.

Досматривать матч я не стал, сходил к умывальнику, там окатил себя холодной водой и, сходив в палату за книжкой, пошел посидеть в теньке под деревом. Правда, посидеть мне долго не дали — минут через пятнадцать послышались шаги и хриплое дыхание.

— Миха!

Я нехотя закрыл книжку, поднял глаза. Передо мной вырос Сеня. Весь в пыли, расстроенный. На его левой коленке сразу была заметна кровь — чуть ли не пятнадцатисантиметровая ссадина.

— Это ты как так коленку расхреначил? — поморщился я.

— Миш, беда! Фиг с ней, с коленкой, Роман Альбертович с моей мамой все-таки гулять пошел!

Я кашлянул в кулак, книжку все же отложил. Попросил Сеню в двух словах рассказать, как так вышло, что он вместо игры на воротах (тем более, такой успешной) вдруг стал следить за делами взрослых. Выяснилось, что в финале Сеня неудачно упал, поэтому на воротах его сменили, а сам толстяк пошел к матушке, чтобы переодеться. Ну и там застал не только тетю Веру, но и Рому.

— Говорит, пошли по грибы! — Сеня развел руками.

Он всё ещё часто дышал, и вряд ли это от бега. И даже не от того, что так сильно болит колено, хотя ногу он держал наполовину на весу, уперев носком в траву. Болела у Сени душа.

— Ага, а мать твоя что?

— Говорит — пошли, согласилась. Только пошли они в итоге не в сторону леса, а к моему месту… — раздосадовано сообщил Сеня. — Ну, к тому самому, куда я Вику позвал.

— Ну и пошли, а тебе че? Может, и правда за грибами.

В конце концов, если у них дружба с обоюдного согласия, то чего нам влезать? Но Сеня только раскраснелся ещё сильнее.

— Нет! Нет, Миха! Этот Рома, блин, моей маме мозги запудрит, как врачихе и Тамаре Ипполитовне.

Ишь ты! А Авсентий-то не только вратарем дельным оказался, он ещё и наблюдательный. Эти выводы он сделал сам — я ему ни об Аллочке, ни о Томе ничего не говорил.

— Так, а от меня-то что требуется? Я же не скажу твоей маме: стоять, бояться, с Романом, кхм, Альбертовичем в лес не ходить?.

Сеня задумался, вздохнул и опустился под дерево рядом со мной. Стоять с разбитой коленкой ему было явно тяжко. А приземлившись, он зло стукнул кулаком о ладонь, видимо, представляя вместо ладони хулигански ухмыляющуюся рожу Ромы. Потом вытащил из кармана подорожник, послюнявил и прикрыл им рану на колене.

— С-с-с… — зашипел он от боли.

— Да не нагоняй жути раньше времени, Сень. Может, правда грибы пошли собирать, и на ужин нас ждет что-то грибное? — я попытался успокоить пацана, хотя сам, конечно, в свои слова не верил. — И вообще, давай-ка, мой дорогой друг, ты к Алле Борисовне покажешься в медпункт. Ты же не хочешь себе в рану заразу загнать?

— Да разве это рана, — толстяк отмахнулся. — Так заживет.

Ну да, в святую силу подорожника он верил крепко.

— Иди-иди, иначе гангрену схлопочешь, оно тебе надо?

— Это что за зверь? — насторожился Сеня.

— Что это, узнаешь, когда тебе, не дай бог, в больнице ногу отрежут, — я не стал вдаваться в объяснения.

— Не брешешь?

— Вставай давай, провожу, Яшин ты наш.

Сеня тяжеловато поднялся, пришлось придержать его под локоть. Адреналин опал, и рана быстро дала о себе знать — теперь он неслабо хромал и всё время морщился от боли. Я помог ему дойти до медпункта, благо тот располагался совсем недалеко.

— Алла Борисовна, к вам пациент.

Врачиху мы застали занятой за сервировкой стола, причем праздничного. Я увидел, как Алла расставляет по столу в уголке блюда, такие как мимоза и оливье. Ох уж эти майонезные салатики, на них талию не сбережёшь, да и готовить их было небыстро, но чего не сделаешь, когда влюблена. А в Рому Алла втюрилась по самые уши.

— Не помешали? — вежливости ради уточнил я.

Помешали, конечно же.

— Нет, ребята, что вы, — Алла засмущалась. — Это я так, просто…

Что просто — она не объяснила, потому что сразу переключилась на Сеню.

— Господи, где ты так коленку ударил?

Через несколько секунд Алла уже усадила толстяка и обрабатывала его рану. Перевязала.

— Тебе повезло, зашивать не придется, но с повязкой походишь.

— А спортом заниматься смогу? — серьезно спросил Сеня.

— Шахматами разве что, с Мишей, — вздохнула врачиха. — Кстати, Авсентий, передай своей маме большое спасибо и скажи, что я надеюсь, что мой подарок ей пришелся по вкусу.

—