Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер Страница 25

Шагнул внутрь его удара, до того, как кулак успел разогнаться, и кулак пришёл вскользь, по моей скуле. В голове щёлкнуло, во рту стало кисло. И тут же ударил лбом коротко в переносицу. Хрустнуло. Он отшатнулся, прижав ладони к лицу, и сразу же между пальцами у него потемнело.

Второй уже хватал меня за плечо. Рука у него была сильная, и он не дёргал, зажимал, чтобы первый успел добить. Костяшками ткнул его в кадык. Он захрипел и согнулся. Коленом снизу, в пах. Развернул его за плечо и толкнул на первого, который ещё стоял с ладонями у лица.

Они оба завалились на угол ближайшей койки. Деревянная рама пискнула. Сарн лишь смотрел, сам не лез. Пусть остальные сделают работу, а он останется чистым.

Из дальнего угла бросились ещё двое. Тогда в комнате началась настоящая драка.

Двое спереди, один справа из-за спины, ещё кто-то выскочил из-за сзади. Стало тесно, как в узком ходу руин, когда нельзя поднять копьё и нельзя сделать полный шаг.

Удар в мои рёбра пришёл сбоку, под левую руку. Воздух вышел разом, пульсация в груди дала длинный неровный всплеск. Зерно качнулось. Кто-то схватил меня за ворот сзади и рванул. В деревне за ворот меня хватали часто, и я уже знал: если перестать сопротивляться рывку и пойти вместе с ним, кое-что можно сделать. Шагнул назад, не упираясь, и тот сзади оказался ближе, чем хотел. Локтем коротко назад, в зубы. Получилось мокро.

Тот спереди уже шёл с замахом. Нога вперёд, плечо назад. Странная техника, так учат в городе? Ушёл с линии в бок, пропуская кулак мимо уха, и выбил его опорную ногу пяткой. Кто бьёт с замахом, всегда теряет равновесие в момент удара по пустоте, а если ему вдобавок оторвать опору, то падает не как боец, а как мешок.

Он упал. Не сильно, но шумно, и шум сделал больше, чем удар. Кто-то из задних на долю пульсации замешкался. Этим я успел воспользоваться. Пнул лежащего в живот, но не сильно, чтобы не остаться на ноге, и развернулся к следующему.

Но он уже сидел у меня на плече. Прыгнул, обхватил рукой шею. Хватка короткая, грубая, без техники, зато с весом. Он не планирует меня душить, ему нужно было меня уронить. На земле будут топтать, пока я не перестану закрываться.

Не дал ему повиснуть. Согнул ноги, сел вместе с ним и резко мотнул назад, спиной в стену между двумя койками. Удар в стену пришёл по нему, не по мне. Он висел на спине, а я его использовал как щит. Хват на горле тут же ослаб. Поймал его руку у запястья и вывернул локоть наружу. Боль он понял, локоть отдёрнул сам.

И тогда они навалились всерьёз.

Четверо. Может, пятеро. Кто-то держал за рукав, кто-то за пояс, кто-то ткнул кулаком в почку и попал. Спина дёрнулась. Ещё удар и заскребло холодом по бедру. Третий пришёл в висок, скользящий, но достаточный, чтобы зрение на пульсацию ушло в сторону.

Харек, благослови тебя небеса, что ты меня учил. Пальцем в глазницу тому, кто держал за плечо. Тот, кто держал за пояс, оказался ближе всех к зубам, и я укусил. Прокусил кожу на тыльной стороне ладони до крови. Он взвыл и отдёрнул руку, и в этот же момент тот, что стоял ближе к двери, занёс кулак мне сверху в скулу.

Удар, моя голова дёрнулась. Выкинул колено между нами, и толкнул его в живот этим коленом и тут же шагнул вбок. Ещё удар прошёл вскользь, по уху. Там зазвенело. Врезался лбом ему в зубы и сразу второй рукой по уху. Он покачнулся, не упал, но на пульсацию остановился.

— Хватит! — крикнул крупный от окна, тот самый, что заступился раньше. — Вы же его толпой!

Никто не остановился. Увидел мельком, как кто-то развернулся к нему и без слов дал тому в губу. Крупный отступил на шаг, припал на одно колено. Кровь у него потекла по подбородку быстрой струйкой.

— За групповое нападение снимают стартовые… — начал тонкий голос с койки.

— Заткнись, Варис! — рявкнул кто-то.

— … вклады, — закончил худой, поднимаясь.

Поднялся он зря. Тот, кто ударил крупного, тут же шагнул к нему и ударил в челюсть. Худой откинулся, врезался спиной в столб посреди комнаты, сполз по нему вниз. Подбородок у него задрался кверху, изо рта шла тонкая красная нитка.

Когда крупный встал на колено и кровь у него потекла, внутри что-то сдвинулось. Не зерно, что-то другое, чему я ещё не подобрал имени. Просто за один миг «ближний» для меня поменялся. Ближним перестал быть тот, кто меня держал, а стал тот, кто ударил в губу человека, который пытался их остановить.

Сбоку у самой стены, там, где должна была быть моя слепая зона, кто-то вдруг споткнулся. Не от удара, а как будто случайно, на ровном месте. Тот, кто заходил мне в спину, споткнулся и потерял миг.

Мельком увидел: Одр сидел на своей койке, поджав ноги, и нога его была вытянута чуть в сторону. Вытянута именно так, чтобы её было удобно перешагнуть, если ты не торопишься. И не успеть перешагнуть, если ты рвёшься.

— И ты туда же, мусор? — крикнул кто-то и развернулся к нему.

Одру прилетело в скулу. Голова у парня качнулась, он сполз по стене ниже и улыбнулся кровавым ртом.

После Айны в моей жизни почти не осталось тех, кто вставал между мной и ударом. А здесь трое сделали это, даже не зная меня. Я бросился вперёд. Тот, кто ударил Одра, был ближе всех к моей правой руке. Дотянулся до его волос, дёрнул вниз, встретил коленом. Колено вошло ему в подбородок снизу. Хрустнуло. Он откинулся и упал не на пол, а на чужие ноги, и кто-то споткнулся об него уже всерьёз.

Тот, у кого я раньше высадил глаз пальцем, всё ещё держался ладонью за лицо. К нему я не лез. Тех, кто уже не дерётся, оставил на потом. Те, кто ещё дерётся, шли по очереди.

Высокий, что бил в скулу, попробовал зайти второй раз. Перехватил его кулак на лету за запястье. Хват у него был сильный, но у меня крепче. Дёрнул вниз и наружу, выкручивая, и локоть у него