Легенда о Белом Тигре - Екатерина Алферов Страница 25

Я застыл, не зная, что ответить. Белый тигр… Это объясняло многое — острый слух и нюх, когти, периодически появляющиеся на моих руках, звериные инстинкты, которые я пытался подавить. Осталось только выяснить, кто или что он такое…

— Ты боишься меня теперь? — наконец спросил я, ожидая увидеть страх в её глазах.

Но вместо страха там было только любопытство и мягкое тепло, которое я не мог точно определить.

— Нет, — уверенно ответила Сяо Юй. — С чего бы? Ты спас дедушку. Сегодня ты спас маленькую Линь-Линь. Ты культиватор с ци металла, не удивительно, что в тебе есть часть духа великого Белого Небесного Тигра Бай Ху. Это лишь делает тебя особенным, а не страшным.

Она робко, но решительно взяла мою руку в свою. Её пальцы были тёплыми и мягкими.

— В наших легендах Белый Тигр — защитник западных земель, один из четырёх священных божественных зверей. Люди молятся ему о защите и силе. — Она улыбнулась. — Так что вместо страха я чувствую… благоговение. И благодарность, что он привёл тебя к нам.

Я смотрел на её лицо, залитое лунным светом, и чувствовал странное щемящее чувство в груди. Не голод, не жажда, не боль — что-то совершенно иное. Что-то очень человеческое.

— Спасибо, — сказал я, не выпуская её руки.

Мы сидели под грушей до самой поздней ночи, и каждый молчал о своём. И всё это время я пытался вспомнить то ощущение внутри себя, моё собственное равновесие — человек и зверь, сосуществующие в гармонии, усиливающие, а не ослабляющие друг друга.

На следующее утро, практикуя Шаг Ветра в саду, я впервые ощутил, как рядом с моей второй звездой культивации начинает мерцать третья. Ещё слишком слабая, чтобы полностью активироваться, но уже пробуждающаяся.

Глава 9

Игра в лесу и Интерлюдия: Лисья гора

В тот день я снова сидел на своём излюбленном месте под старой грушей, перебирая корни для новой партии лекарств. Солнце уже поднялось высоко, но в тени было прохладно и приятно. Сяо Юй с утра ушла на рынок, а Лао Вэнь принимал больных в доме — через открытые окна доносились приглушённые голоса.

Обострённый слух улавливал всё происходящее вокруг: журчание ручья неподалёку, жужжание пчёл в саду, мерный стук топора где-то в деревне. Мирные, человеческие звуки. Я привык к этой повседневной суете и даже находил в ней успокоение.

Поэтому когда в эту гармонию ворвались торопливые шаги и прерывистое дыхание, я сразу насторожился. По запаху я понял — ребёнок, девочка, взволнованная и напуганная. Подняв голову, я увидел Мэй Лин — одну из детей, которые дразнили меня в тот памятный день, когда я пытался освоить палочки.

Она бежала через огород, перепрыгивая через грядки, её косички растрепались, а на лице читалось отчаяние. Увидев меня под деревом, она резко остановилась, секунду колебалась, потом всё же подбежала ближе.

— Дядя Бай Ли! — выпалила она, запыхавшись. — Вы должны… вы должны помочь!

Я отложил корни в сторону и внимательно посмотрел на девочку. Ей было лет девять, обычно она держалась в стороне от других детей, более тихая и застенчивая, чем её братья-сорванцы.

— Успокойся, — сказал я мягко. — Расскажи, что случилось.

— Мальчишки поймали зверька в лесу! — у неё на глазах выступили слёзы. — Маленького, рыжего… Они его мучают! Говорят, что это игра, но он пищит и плачет, и у него кровь…

Внутри меня что-то сжалось. Зверь в моей душе рыкнул от гнева, мы оба не не терпели бессмысленной жестокости к слабым. А человеческая часть испытала разочарование. Значит, уроки Сяо Юй о доброте и уважении к живому не дошли до всех детей. Впрочем, это дети, ещё есть возможность их научить.

— Где они? — я встал, стряхивая пыль с одежды.

— У старой сосны, где ручей поворачивает к мельнице, — всхлипнула Мэй Лин. — Я просила их отпустить зверька, но они смеются… Говорят, что девчонки ничего не понимают…

Я кивнул и направился к дому.

— Сейчас вернусь, — бросил я через плечо.

В доме я быстро нашёл Лао Вэня, который как раз проводил пожилую женщину с баночкой мази от болей в суставах.

— Наставник, мне нужно отлучиться, — сказал я.

Старый лекарь взглянул на меня внимательно — наверное, что-то прочёл в моём выражении лица.

— Что-то серьёзное?

— Ничего опасного, — коротко ответил я. — но нужно вмешаться.

Лао Вэнь кивнул:

— Иди.

Я понял, что он имел в виду. Тигр во мне требовал показать котятам их место одним грозным рыком и шлепком лапы, но человеческая часть понимала — детей нужно учить, а не запугивать. Напугать проще, но надо действовать так, как делал Лао Вэнь со мной — добиться понимания.

Мэй Лин бежала рядом, показывая дорогу, хотя я и сам мог бы найти нужное место по звукам и запахам. Чем ближе мы подходили, тем отчётливее слышались детские голоса — смех, возгласы, и между ними тонкий, болезненный писк.

У поворота ручья, в тени раскидистой сосны, я увидел четверых мальчишек. Сяо-бо, Чен Мин и ещё двое, которых я знал в лицо, но имён не помнил. Они сидели кружком на земле, а в центре металась маленькая рыжая лисичка.

Зверёк был совсем молодой, размером с котёнка, с пушистым хвостом и огромными тёмными глазами. Одна из его передних лап была повреждена — видимо, он попал в силок или капкан. Мальчишки привязали к его хвосту верёвку и по очереди дёргали, заставляя бегать по кругу, пока он не падал от изнеможения.

— Смотри, как он кувыркается! — смеялся один из детей.

— А давайте посмотрим, умеет ли он плавать! — предложил другой, указывая на ручей.

Во мне поднялась волна ярости — такой силы, что пришлось сжать кулаки и сделать глубокий вдох, чтобы не дать тигру вырваться наружу. Дети не чувствовали моего приближения, увлечённые своей жестокой игрой.

— Достаточно, — сказал я негромко, но в голосе прозвучали нотки, которые заставили всех четверых подпрыгнуть и обернуться.

Увидев меня, мальчишки растерялись. Сяо-бо выпустил верёвку из рук, а лисёнок тут же заковылял к кустам, волоча за собой привязанную к хвосту бечёвку.

— Дядя Бай Ли… — начал Чен Мин. — Мы просто…

— Играли? —