Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин Страница 240

Вот только я прекрасно понимал, что по сравнению с фабрикой Славиных неплохо смотреться могут многие и многие предприятия, не так уж оно и сложно, и потому выискивал не то, что у нас лучше, чем там, а то, что можно и нужно улучшить. Такого по моей части нашлось немало, и главным улучшением, что требовалось заводу, было именно обучение работников правильному наполнению и использованию артефактов, применяемых при выделке оружия. Да, этому тут учили, и учили на вполне приемлемом уровне, но я-то знал, как работу с артефактами можно делать быстрее, как продлить сроки службы тех артефактов, которые со временем теряют наполнение, да и ещё много чего знал такого, о чём работавшие на заводе артефакторы и понятия-то не имели.

Однако прямо сейчас учить этому заводских артефакторов было бы попросту ненужным. Спросите: как же так? А возьмите-ка любой учебник для седьмого класса и попробуйте объяснить что-нибудь из него третьекласснику. Так, чтобы он понял. При этом учебник будет для седьмого класса гимназии, а объяснять его материал вам придётся третьекласснику народной школы. У кого получится — дайте знать, буду ходить за вами с записной книжкой и аккуратнейшим образом заносить в неё каждое ваше слово, дабы сберечь для потомков все проявления вашей неизъяснимой мудрости.

А вот когда Васька наладит к Рождеству выделку оружия в сколько-нибудь приемлемых количествах, когда опытные работники натаскают новичков, тогда-то заняться их дальнейшим обучением будет и можно, и нужно. Потому что уровень, которого они к тому времени достигнут, уже позволит им хотя бы понимать, чему их вообще учат.

К месту вспомнилось, как мы с Дикушкиным учили артефакторов в Усть-Невском.[1] Там, конечно, сумбура хватало, сейчас такого допускать нельзя. Да и сам смысл обучения тут иной — людей на заводе надо учить не готовить артефакты, а применять их при выделке оружия, наилучшим образом используя для того их свойства. В общем, нашлось мне над чем задуматься.

Я составил себе перечень всех работ, при которых используются артефакты, указав по каждой, какие артефакты для её исполнения требуются и для чего именно. В более спокойной обстановке я с этим перечнем поработаю, систематизирую его, выделю закономерности и составлю примерный набросок учебной программы. И после Рождества придётся мне Василия в Александрове сменить, это я понимал уже совершенно отчётливо. Что ж, придётся, так придётся... С отцом и дядей я пока говорить о том не стал, мне сначала самому надо разобраться со всем этим, да привести мысли в надлежащий порядок. Кстати, раз до Рождества время у меня есть, неплохо было бы не только составить программу обучения заводских артефакторов, но и саму учебную методику как-то отработать. И на ком бы мне её отрабатывать? Да на том же Ваньке Лапине! Хуже я парню этим точно не сделаю, чему-то его да научу, а главное — сам научусь. Научусь учить.

Я поймал себя на том, что выстраивая планы на будущее, старательно обхожу в них вопрос о своей женитьбе. Не скажу, что это так уж сильно испортило мне настроение, но заставило призадуматься. Ничего лучшего, как решать задачи последовательно, я, впрочем, всё равно не придумал, на том и успокоился.

Спать мы легли рано, потому что утром нам предстоял ранний подъём. К вечеру в Александров прибыла из Москвы дядина карета, и утром мы собрались отправиться в Ундол. Надолго мы там задерживаться не собирались, но какой-никакой отдых себе честно заработали.

[1] См. роман «Царская служба»

Глава 18. На отдыхе

С нашим прибытием в Ундол всё вышло исключительно удачно — мы приехали почти к завтраку. Его, правда, пришлось немного отложить, чтобы можно было хотя бы умыться с дороги. Как и ожидалось, матушка, Татьянка с Оленькой, а больше всех Митька, нашему прибытию несказанно обрадовались. Увидев, какой именно багаж разгружают с кареты, Митька, как сказали бы в моём бывшем мире, выпал в осадок, а когда узнал, кто всё это придумал, и где это сделали, у него аж дыхание перехватило. Да уж, хорошо у младшенького утро начинается, аж самому завидно...

Тем не менее за завтраком Митька вёл себя чинно и пристойно, как оно и подобает бояричу и будущему офицеру. Что там творилось в его душе, гадать не берусь, но когда мы усадили Татьянку и Оленьку рисовать мишени, он уже не мог сдерживать нетерпения.

— Алёша, — он, должно быть, решил, что меня пробить на жалость будет проще, нежели остальных, — ну зачем эти мишени? Что, так пострелять не сможем?

— Сможем, — как бы согласился я. — Только, видишь ли, какое дело... Стрелять просто так — это развлечение. Развлечение, замечу, пустое. А стрелять в мишень — это учение стрелкам и испытание оружию. То есть дело осмысленное и полезное.

Разинув рот от этакой премудрости, Митька притих, а Васька, отвернувшись, изо всех сил сдерживал смех. Наши юные красавицы ничего этого, похоже, и не заметили, они настолько увлеклись рисованием, что мне стало даже интересно, что же такое они там творят.

М-да... Если Татьянка, не шибко мудрствуя, просто исполняла поставленную ей задачу — изображать на бумаге разноцветные круги один в другом, и разнообразила работу лишь подбором красок разных цветов, то Оленька подошла к делу творчески и изобретательно. Круги рисовала и она, но у неё фоном для них служили наброски довольно-таки неприятных рож. Приглядевшись, я вдруг опознал в одной из них некоего, пусть и карикатурного, но вполне себе типичного турка, губастого и щекастого, да ещё и в феске,[1] другая показывала столь же типичного и столь же карикатурного длинноносого шведа, далее шли уже какие-то сказочные персонажи — Баба Яга, ведьмы неопознанной принадлежности, страшные уродливые рожи то ли карликов, то ли ещё кого, всяческие разбойники и даже черти, хотя, скорее, чертенята.

— Ну ты, Оль, сильна... — не сдержал я восхищения. — Ты особо-то не старайся, всё равно ж расстреляем в клочки!

— А чего их жалеть? — рассудительно выдала юная рисовальщица. — Я вам ещё нарисую!

— Оленька у нас уже половину красок извела да карандашей чуть не полгросса [2] сточила, — наябедничала Татьянка. У неё в комнате тех рисунков целая куча!

Я загорелся желанием посмотреть. Да уж, было на что... Гуси, утки, куры с петухами, кошки и собаки, прислуга в усадьбе — рисунки выглядели на удивление живыми, слегка небрежными, но все характерные особенности