Архивраг - Константин Сергеевич Стригунов Страница 23

- Какого… — выдавил из себя оператор, глядя на экран расширенными глазами. — Докладывает Жуковский, у меня ведется прием источника пси-сигнала минимум пятой категории мощности, но, судя по его интенсивности, есть вероятность сбоя в работе регистрирующей аппаратуры.

Остальные операторы обернулись на его слова и в их лицах прочиталось удивление вперемешку с некоторой растерянностью. Через несколько секунд экран буквально светился от мощного сигнала и это не было похоже на неисправность. Проверив все настройки, Жуковский убедился в исправности приборов, работавших в штатном режиме, и никаких свидетельств обратному не нашлось.

По внутренней связи Алфёров слышал всё, что говорил оператор. Сначала он даже не обратил внимание на смысл слов, которые раздавались в его наушниках, но распознал в них нотки беспокойства, проскользнувшие в голосе Жуковского.

- Говорит, первый пилот, доложите обстановку, — отреагировал Алфёров. Ответ последовал незамедлительно.

- Докладывает оператор Жуковский. Зафиксирована ненормально высокая активность пси-волн, уровень интенсивности которых уже превысил предел Рагимова…

«Если этот предел был превышен, то мы бы это ощутили, нас ведь инструктировали…»

Мысль в голове Глеба не успела до конца сформироваться, как вдруг у него в глазах потемнело, а всё последующие начало восприниматься им словно в дурном сне. Он услышал вскрик второго пилота и увидел, как тот повернул голову с широко открытыми глазами, а в следующий момент уткнулся лицом в приборную панель. Из глаз и ушей у него бордовыми струйками потекла кровь. Шок. Глеб никогда не испытывал ничего подобного, а его состояние далеко перевалило за черту, отделявшую самоконтроль от паники. Он почувствовал, как у него проступил пот, а пальцы мёртвым хватом вцепились в ручки кресла. Алфёров хотел закричать, но из рта вырвался еле слышный хрип переполненный диким страхом, который почти целиком подчинил пилота себе. Но, мобилизовав остатки своей воли, он заставил себя взяться за штурвал и с силой стал поворачивать его вправо, пытаясь вывести самолет из крена. Откуда-то сзади раздался душераздирающий крик. Обернувшись назад, Глеб увидел, как бортинженер несколько раз подряд со всей силы ударился головой в стену. Одной рукой он вцепился в кресло, чтобы удержать равновесие в качающимся самолете, а второй схватился за окровавленное лицо. Его иступленные вопли, исходившие до срыва в голосе, заставляли в жилах леденеть кровь.

«Он во мне! Уберите… уберите его из моей головы!!»

Бортинженер с размаху ударился головой в стену, а за тем еще раз и теперь все его лицо уже было в крови. Что есть силы он молотил себя руками.

«Не-е-е-е-е-е-т!!!!»

С каждым криком он все сильнее бил себя по голове, словно таким образом старался избавить себя от чего-то ужасного, что засело в его сознании, пока не затих на веки и замертво упал на пол.

Из наушников доносилась совершенно дикая смесь криков, разобрать которые не представлялось возможным, но их общий характер не оставлял сомнений на счет их смысла. Неожиданно перед глазами у Глеба возникла мутная пелена, застилавшая его взор. Поначалу она пульсировала, словно нечто пыталось прорваться сквозь неё, но постепенно это действе слабело, а из нечётких и размытых образов, начали проявляться контуры. И чем явней они становились, тем сильнее страх поглощал разум Глеба. Еще одна вспышка и он стоит один в полутьме, разбавленной мутным светом, а вокруг него столпились твари, настолько кошмарные, что пилот никогда не поверил бы, будто его сознание способно такое придумать. Но даже не их вид устрашал; более всего сводило с ума гробовое молчание существ — ни злобного рычания, ни триумфального рева хищника, растерзавшего свою жертву. Ничего. И было в этом что-то противоестественное, механическое, как если его сделали подопытным, а жуткие зрители созерцали его беспомощность. Показалось некое движение и одна из тварей медленно вышла из гущи и приблизилась к нему. Отдалённо монстр напоминал трёхметрового человека, но его лик был похож на жуткую маску, как если с лица покойника содрать кожу и она будет кровавыми лоскутами свисать с него. Мощный торс порождения теней был весь покрыт ужасающими шрамами, а в груди зияла огромная дыра, откуда торчали выломанные ребра. Пытаясь отстраниться от этого жуткого образа, Глеб вытянул вперед руку и в этот момент чудище схватилось за неё железным хватом. Пилот издал неслышимый крик и сделал шаг назад, но остановился, так как упёрся во что-то твёрдое. Он поднял свой взор и увидел, как неописуемая мерзость посмотрела на него сотней глаз, а её чудовищная вертикальная пасть оскалилась в безумной ухмылке. Руки с когтями впились ему в тело, а одна из них схватила за голову. С боку к Глебу подобралось третье существо, живот которого образовывал гигантские челюсти, а его огромные клещи вытянулись и вцепились Глебу в левое плечо. Невыносимая боль кроваво-красной пеленой застелила глаза и монстр, с разодранным человеческим лицом, резко дернул и оторвал пилоту по локоть руку.

«Не надо… — Глеб попытался отшатнуться назад. — Нет… нет, не делайте этого… Помогите мне!!!»

Клещи вырвали ему вторую руку вместе с плечом, а многоглазая тварь открыла свою огромную пасть и заглотила голову своей жертвы целиком…

Дикие образы разорвали человека на сотни кусков, но этого Глеб Алфёров уже не мог знать, поскольку психика не выдержала такой перегрузки и темнота навсегда поглотила его.

«Небесный взор» окончательно потерял управление и теперь стремительно падал навстречу земле. От столь резкой потери высоты всё, что не было закреплено, с грохотом подбросило вверх к потолку. Причем некоторых операторов не удерживали их ремни безопасности и они от удара теряли сознание, но большинство из них уже к тому времени были мертвы. Олег Жуковский не испытал на себе всей мощи пси-удара. Сложно сказать, почему — в пониженной восприимчивости его организма к такому воздействию или еще в чём-то, — но тот факт, что мозг оператора не поджарился как у остальных членов экипажа, оказался неоспорим. Отстегнув себя от кресла, он, цепляясь за всё подряд, сумел докарабкаться к двери, ведущей в кабину пилота. Как часто бывает, человеческий мозг в чрезвычайных ситуациях действует быстрее, и, если удается побороть в себе панику, то мысли приводятся в порядок, собираясь в единую четкую последовательность. Сейчас единственное, о чём думал Олег, сводилось к стремлению добраться до штурвала и хотя бы попытаться выровнять полёт. Понимание того, что он не был пилотом и на такой скорости эта затея не имела особого значения ушло на второй план, освободив путь древнейшему инстинкту самосохранения. И если даже вероятность счастливого спасения один на миллион или