"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров Страница 229

Не ожидавшие такого поворота стражники среагировать не успели, и Стас вплотную подобрался к дварфу, не доходившему ему даже до подбородка. Казалось-что он вот-вот впечатает свой трудовой кулак в тщедушного старикашку, но тот оказался не так прост.

Не сходя с места, дварф поднял руку и обрушил ее на атакующего с резвостью взмаха кнута. Двигался он медленнее Чагаша, но я все-равно сумел рассмотреть движение лишь благодаря долгим тренировкам с Леушем. Для остальных же Стас, должно быть, просто рухнул, будто кирпич с крыши недостройки.

— Оттащите его в Каземат. — невозмутимо бросил Срандель, потирая руки. — Позже я займусь нарушитель лично.

От расплывшейся на его лице гадкой улыбки мне стало несколько не по себе, но, в то же время, я сделал один важный вывод. Стас еще жив. А значит ценность наша, как пленников, несколько выше, чем у рабов Древнего Рима. Хоть и не дотягивает до древнегреческих. Позорно ли нелюдям трудиться на руднике или они не делают этого по другим причинам, но рабочие руки им определенно нужны. Следовательно показательных казней и прочего беспредела не будет.

По крайней мере, если совсем уж чего не учудить.

Моя теория подтвердилась довольно быстро, когда в помещение, куда нас привели, однорукий шестипалый клиот прикатил на тележке большое корыто с похлебкой и плававшими в ней же деревянными мисками. По отработанной еще во время перехода через Дикие Земли схеме еду поделили поровну, и я с удивлением обнаружил в своей порции не только разваренные практически в кашу овощи, но и хрящи, кожу и другие следы пребывания в бульоне мяса.

После мочи Пустынного Тритона и жалкого куска сушеной лепешки, эта пища показалась мне достойной баронского стола. Если вообще не верховного правителя из Света Зарницы. Голодом нас морить тут определенно не планировали. А значит, я вполне мог набраться сил и совершить побег, чтобы затем организовать сопротивление, побороть нелюдей и отправиться спасать родных!

Если только удастся сперва побороть неподъемным валуном навалившуюся дрему…

Глава 23

— Эй, ты чего тут разлегся, малец? — именно такой довольно грубый и весьма бесцеремонный окрик заставил меня распахнуть блаженно смеженные веки. К тому же окрик сопровождался резким рывком за плечо, что уж точно не способствовало дальнейшему пребыванию в мире грез. — Это место Сохатого. А ну проваливай!

В тусклом свете фосфоресцирующих желтых шариков я разглядел возвышавшегося надо мной мужчину. Его тело покрывали широкие, подвязанные веревкой штаны и простая дерюжная жилетка, из-под которой виднелись рельефные мышцы. Не объемные, но четко очерченные.

— Уймись, Кисточка. — произнес из темноты усталый голос. — Сохатый уже с две недели как Троттов кормит. Так что оставь парню лунку и лезь в свою. Отбой скоро.

— Да как так? — растерялся Кисточка. — Я же вот только-только с ним… Мы же вместе столько всего… Эх! — он махнул рукой. — И правда. Прости, малец. — он легко, как пушинку, поднял меня и потрепал по голове мозолистой рукой. — Теперь лунка твоя. Пусть тебе повезет больше, чем ее прежнему владельцу.

Лунка. Видимо так они называли вырубленные в стене альковы, по которым мы разбрелись сразу после трапезы. Я залез в первый попавшийся и отрубился, не успев даже удивиться его отполированной, с углублением, поверхности. Видать, вмятину собственными телами натерли прежние хозяева лежбища.

— Не обижайся на него. — ко мне подошел еще один мужчина, одетый точно так же, как Кисочка, и с весьма схожим телосложением. Разве что лицо у него было более угловатое: с выдающимися скулами и надбровными дугами. А еще я обратил внимание, что они оба обладали выпученными, как у сов, глазами и похожими на мой ошейниками. — Здесь дни, знаешь, разнообразием не отличаются. Легко забыть такую мелочь, как смерть товарища. — он грустно улыбнулся. — Меня зовут Клён.

— Почему «Клён»? — не удержался я от вопроса.

— Потому что у меня лицо похоже на кленовый лист. По крайней мере, мы так думаем.

В общем да, похоже.

Последнее я, судя по всему, произнес вслух, поскольку Клен внезапно оживился, занервничал и даже встал на колени, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с моим.

— Ты видел клены? Настоящие? — возбужденно спросил он, схватив меня за плечи.

— Доводилось. — настороженно произнес я, не зная чего ожидать. — И не только их.

— Так ты не отсюда… — ошарашенно проронил он, будто не веря своим словам. После чего набрал в грудь воздуха и крикнул в пустоту. — Народ, у нас тут новенькие! С поверхности!

Я не видел, что происходило вне метрового радиуса, но, судя по звукам, в пещеру пришло оживление. Собиравшиеся уже было отправляться ко сну невольники вскакивали с мест и будили других прибывших со мной крутолугцев, тут же засыпая их градом вопросов.

Досталось и мне.

— Расскажи… — Клен замялся, не зная с чего начать. — Про Солнце! Какое оно? Солнце…

— Пусть лучше расскажет про ветер! — встрял Кисточка. — Про ветер расскажи нам!

— Нет, лучше облака! — раздалось сбоку. Меня окружили плотным кольцом. — Я слышал они мягкие, и на вкус, как мед.

— Ты никогда не пробовал мед!

— Ну и плевать! Представить-то я могу!

— Как можно представить вкус?

— Расскажи про небо!

— А ты видел море?

— Как поют чайки?

— Чайки не поют, дубина, поют курицы!

— Звезды! Пожалуйста, опиши звезды! Ради всех богов! Звезды…

Вопросы сыпались, как из прохудившегося мешка с зерном, а я не мог понять, почему им интересны такие обыденные вещи. Не любящий поцелуй матери, не одобрительная похвала отца, не смех младшего брата, не улыбка старшей сестры. Ведь нет ничего ценнее этих драгоценных моментов, отнятых у меня проклятыми нелюдями. Почему солнце? Почему чайки?

И вдруг я осознал.

Они спрашивали о том, что могли представить. О чем когда-то слышали. И физически не могли интересоваться тем, представления о чем не имели даже теоретически.

В каком-то смысле их жизни были даже хуже моей.

Любой из моих двух. Даже первой.

Мне стало их искренне жаль.

— Солнце большое и яркое. — принялся рассказывать я, и люди вокруг замолчали, словно по мановению волшебной палочки.