Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов Страница 22

– Благодарю, барон. Счёт будет направлен в течение двух недель, – ответил он и отправился обратно к поезду.

Пьяный мужик выдохнул и попытался что-то промямлить в благодарность, но я взглядом остановил его.

– Радуйся, что мой егерь только вагон поджёг, а не тебя. В следующий раз, когда захочешь ударить незнакомого человека в поезде, вспомни белый огонь. И подумай, стоит ли оно того, – я говорил строго, но случившееся сегодня должно стать этому человеку уроком на всю жизнь. Может, и пить после такого бросит.

Мужик побледнел окончательно и, не говоря ни слова, ушёл прочь. Больше я его не видел.

Пока бригада проверяла состав и переселяла пассажиров из повреждённого вагона, мы сидели на бревне.

Данила молчал минут пять, прежде чем повернуться ко мне. Я видел, что он собирается с духом, и ждал.

– Всеволод Сергеевич, простите меня, – наконец выговорил он. – Я подвёл вас. Вы за меня заплатили из собственного кармана, хотя не обязаны были. Я отработаю каждую копейку. Сколько бы ни пришлось.

Я помолчал. Посмотрел на него. Парень ждал ответа с выражением, к которому наверняка привык в своём прошлом: ожидание удара, наказания или крика. Вот только кричать на него было бессмысленно, а наказывать – глупо.

– Данила, за деньги не переживай. Уж поверь, их я умею зарабатывать, как никто другой. Меня беспокоит иное, – начал я. – Всё, что мы с тобой обсуждали утром, вылетело из головы за одну секунду.

– Я знаю...

– Дослушай. Проблема не в том, что ты не сдержался. Ты молод, не обучен и сила в тебе такая, что взрослый маг бы позавидовал. Проблема в том, что ты не увидел опасность заранее. Пьяный мужик в тамбуре поезда – это не монстр из аномалии, которого нельзя обойти. Это обычный дурак, от которого достаточно отойти на два шага. Вернуться в купе, позвать меня, и всё закончилось бы тем, что проводник высадил бы его на ближайшей станции. Ты этого не сделал, потому что привык, что единственный ответ на угрозу – это сила. А иногда лучший ответ – уйти.

Данила слушал молча. Я видел, как у него напряглась челюсть, и понимал, что слова “иногда лучший ответ – уйти” звучат для него как слабость. Но это не слабость, это расчёт. И мне предстоит научить его разнице.

– С завтрашнего дня мы начинаем заниматься всерьёз, – продолжил я. – Каждое утро и вечер. Но не только магией.

– Обещаю, Всеволод Сергеевич. Я постараюсь вас не подвести!

– Не “постараюсь”.

– Не подведу! – поправился он.

Ярина, которая всё это время молчала и гладила свою крысу, вдруг тихо сказала:

– Дубровский, ты по-доброму с ним поступил. Другой бы выгнал или побил. А ты заплатил за него и ещё учить не отказался.

– Я не добрый, Ярина, скорее расчётливый. Маг огня, который умеет себя контролировать, стоит дороже любого вагона.

– Расчётливый! – усмехнулась она. – Конечно. И крысу ты мне тоже по расчёту купил.

Я не ответил. Потому что ответа у меня и правда не было, и это раздражало.

Поезд проверили, затем приготовились ехать дальше. Нас перевели в соседний вагон, где мы устроились в одном купе и молча доехали до Волгина.

***

Утром мы добрались до поместья. Дома меня встретил Степан, который за время моего отсутствия успел приготовить завтрак на десятерых и отполировать все перила на лестнице. Этот человек реагирует на тревогу уборкой, что-то вроде нервного тика, и я уже привык.

– Как тут без меня? – спросил я, снимая дорожную куртку.

– Тихо, барин. Никаких происшествий. Пациенты довольны, Виктор докладывал, что периметр чист, Кирсанов сменил Грача на дальнем патруле. Архип закончил ступени у пещеры и теперь возится с тропой.

Хорошо. Хотя бы здесь ничего не сломалось, пока меня не было. Бывают дни, когда отсутствие новостей – лучшая новость.

Я раздал покупки. Лиза приняла аптечные свёртки с коротким “спасибо, Всеволод Сергеевич” и унесла к себе в лечебницу.

Платье я передал ей отдельно, когда она вернулась в поместье во второй раз. Она развернула свёрток, посмотрела на ткань, и глаза её расширились от удивления.

– Это… это что? – пробормотала она

– Платье для вечеров Сухомлина. У тебя вон два рабочих. Дворяне к нам в шелках приезжают, а ты перед ними в заплатанном халате ходишь. Неправильно это, Лизавета.

Она хотела возразить, я это видел по глазам. Но передумала. Взяла платье, поблагодарила ещё раз и ушла.

Ярина, стоявшая в дверях, проводила её взглядом. Потом косо посмотрела на меня. Я, как обычно, сделал вид, что ничего не заметил, и пошёл к себе в кабинет.

Орехи для Пушка оставил на столе в корзинке. Через пять минут из коридора донёсся восторженный писк, топот маленьких лапок, и корзинка исчезла.

А после завтрака начались рутинные дела. Нужные мне рабочие приехали из Волгина к девяти утра, благо я заранее договаривался с ними ещё пару дней назад. Четверо мужиков с ящиками инструментов, катушками провода и деревянными коробками. Я провёл их по санаторию, показал схему, которую набросал ещё в поезде. Провода по стенам, в деревянных коробах, чтобы не торчали наружу. Светильники в каждом номере, в коридорах, в лечебнице.

Рабочие оценили объём, бригадир почесал затылок точно так же, как это делал Горенков, и они взялись за дело. К полудню весь первый этаж санатория был опутан проводами, а пациентов Лиза сопровождала в прогулке по лесу и рассказывала о травах.

Дерево, из которого сделан санаторий, было живое, а потому провода провели не в стенах, а поверх них. В некоторых нужных местах между этажами, например, дерево само расступалось на пару миллиметров. За этим процессом уже следила Ярина.

Учитывая, что, по сути, стены у нас сами прячут провода, рабочие обещали закончить к вечеру. Удовлетворившись этой новостью, я отправился по другим делам, которых на этих землях с лихвой хватало.

После обеда Сухомлин затащил меня в сад, чтобы показать, как он готовит площадку для первого развлекательного вечера. Стулья, сцена, пюпитр, фонари. Я одобрил большую часть и отклонил “декоративные абажуры из цветного стекла”, после чего Сухомлин ушёл страдать, а я вернулся к себе в кабинет, где меня уже ждала стопка счетов и конторская книга, которую я не открывал два дня.

– Шестнадцать рублей?! – взвизгнул Пушок в моей голове, стоило мне открыть конторскую книгу. Подглядывал из корзинки с