Унесенный ветром - Николай Александрович Метельский Страница 207

сложно. Звук одиночного выстрела из этой винтовки очень напоминает раскат грома в миниатюре, а уж когда она очередью бьет… Впрочем, вулканом ее прозвали, как мне кажется, за тридцатисантиметровый столп огня из дула. Один у нее минус — вес и отдача, не позволяющая пользоваться ей иначе, чем с МПД. Зато, увидев ребят Антипова на полигоне, понял, почему в этом мире техника не в загоне, несмотря даже на бахироюзеров. Будь Мастеров и Виртуозов побольше, да хотя бы Учителей побольше, а так…

После вступления в игру тяжелых МПД бой стал затухать. Мы еще успели со Святовым уложить тринадцать болванчиков, но они даже не сопротивлялись толком, больше убежать пытались. Кто убил Ветерана, который пошел в атаку на особняк, мы так и не поняли. Как только он обнаружил себя перед нашим засадным отрядом, на нем скрестились выстрелы аж из семи «Вулканов», итог был… непригляден. Второй Ветеран ушел. Он был рядом с Ямаситой, и, когда тот отдал концы, Ветеран проявил прямо-таки чудеса смекалки, дав деру так, что его не смог остановить даже отряд Куроды. Вот и думай теперь, накосячил Папа-Кролик или нет? С одной стороны, да — приказ-то он не выполнил, с другой — мне этот убежавший тип, после смерти последнего мужчины из семьи Ямасита, как бы и не нужен. Так что ладно, поприкалываюсь над бедолагой, и бог с ним.

Полиция, как и ожидалось, запаздывает. Старик Ёсиока, который отказался покинуть особняк на время боя, принес мне поднос с чаем. Я в тот момент сидел на побитой лавочке во дворе и думал, что делать с девятью пленными, лежащими передо мной в ряд. Можно сдать их полицаям, но тогда максимум, что они получат, это восемнадцать лет строгого режима. А у меня, между прочим, двое убитых, трое тяжелораненых, один из которых на грани, и четверо легких. Будь я аристократом, я бы их рабами сделал, как случилось с мужем тети Наташи когда-то, и проследил, чтоб жизнь им медом не казалась. Впрочем, есть еще один вариант.

— Сакурай-сан, — заговорил главный слуга в моем доме, — можно ли мне позвонить семье, чтобы они возвращались? Предстоит очень много работы, и хотелось бы начать ее пораньше.

М-да, особнячок покрошили знатно.

— Да, теперь можешь, — ответил я, задумавшись. — Курода, — связался я с ним через шлем, — бегом ко мне. Ёсиока-сан, хочу спросить у вас одну вещь.

— Слушаю, Сакурай-сан.

— Хочу попросить вашу жену на некоторое время перебраться ко мне на базу. — И увидев, как приподнялись брови старика, пояснил: — В качестве повара. У нас с этим напряженка пока, а ведь ребята, вернувшись на базу, даже поесть нормально не смогут, что после такого дела, — кивнул я в сторону особняка, — не очень хорошо. Плохо, прямо скажем.

— Не вижу проблем, — задумался в свою очередь Минору. — Это ведь ненадолго, как я понял?

— Где-то на месяц. Плюс-минус пара недель.

— В таком случае я поговорю с женой.

— Спасибо, Ёсиока-сан. Само собой, ей будет причитаться премия. — Все-таки они больше слуги особняка, чем мои. Скорей бы уж начали прибывать люди от Беркутова.

Поклонившись, бодрый старикан направился обратно в дом, пройдя мимо покосившегося на него Куроды.

— Слушаю, шеф, — произнес Папа-Кролик осторожно. Видимо, чувствовал за собой вину за сбежавшего Ветерана. Хотя поймать его, как ни крути, шансов у него было мало.

— Видишь эти тушки? — задал я риторический вопрос. Вытянувшиеся на земле тела с руками на затылке не заметить было трудно. Как, собственно, и двух бойцов Антипова, караулящих пленных. — Отдавать их полиции я не хочу, но и убивать этих телоидов, пожалуй, поздно. Поэтому берешь людей, хотя можешь и сам, и калечишь их. Связки, коленные чашки, локти… мне плевать, что ты с ними сделаешь, но полиция должна получить живых, покалеченных до конца жизни пленных. Только палку не перегибай, они должны жить и помнить.

— Сделаю, шеф, — произнес кисло Курода.

— Ты уж постарайся. А то я точно тебя из Папы-Кролика в Косяка переименую.

— Шеф… — скривился он обиженно, — ну не успевали мы его взять. Никто бы не успел.

— Только поэтому ты еще не Косяк. Ладно, действуй. И побыстрей, сейчас уже скорая должна подъехать, а вместе с ней наверняка и полиция.

— Пощадите!

— Я лишь выполнял приказ!

— Мы и так получим сполна!

Стоило мне только обозначить конец разговора, как пленники, молча слушавшие, начали голосить.

— МОЛЧАТЬ! — долбанул я их своей «яки». — У вас есть только два пути. Первый — стать калеками, второй — умереть. И тот, кто выберет ПЕРВЫЙ, — выделил я слово, — вариант, пусть не забывает, что, начав жаловаться полиции, он познакомится и со ВТОРЫМ.

И допив одним глотком чай, направился в дом.

Разбирательство в полиции заняло остаток ночи, что, учитывая количество трупов, не так уж и много по времени. В итоге мне даже штраф не выписали. Теоретически они могли докопаться до двух безоружных трупов, но не стали. Доказать, что именно я их убил, было все же непросто, а даже если бы и смогли… все-таки именно они были нанимателями людей, которые напали на мой дом, и, думаю, в полиции пробили это достаточно быстро.

Первая новость, которую я узнал, выйдя из участка, была паршивой. Один из тяжелораненых все-таки умер. Трое погибших, при многократном перевесе в силе, это жестко. Я, конечно, говорил им, что придется воевать и умирать, но, черт побери, не так же скоро. А Святов, чей отряд и понес потери, потом меня еще и подбадривал. Мол, все не так уж и плохо, их было много, могло быть и хуже… бла-бла-бла… Такое впечатление, что он не меня, а себя успокаивал.

А еще теперь все, кому интересно, могут узнать, что у меня есть несколько бойцов с МПД. Сколько точно, пленные знать не могут, потому что пойманы были в доме, но даже если кто-нибудь из них умудрился сосчитать их по звуку, не беда — ранг-то их все равно никто не знает. Если только кто-то из моих не выдал. А местные бандюганы почему-то благоговеют лишь перед рангами. Хотя в любом случае надо форсировать разборки со Змеем.

На базу я вернулся в начале первого, и первое, что сделал — пошел в душ, после которого собирался лечь спать. Хотел народ позвать, разобрать проведенную операцию, но подумал, что пусть его. Они, поди, сами уже дрыхнут, я-то в полицейском участке задержался, а они сразу домой поехали. Кроме той пятерки, что осталась в особняке. На всякий случай.

Выйдя из душа, заметил, что мобильник, брошенный на низкий столик,