"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева Страница 2

Странностей за последние часы я пережила уже столько, что избушка, завешанная пучками трав, уже не показалась чем-то из ряда вон. Такая же крохотная внутри, как и снаружи. Узкая низкая кровать… не кровать даже, что-то типа сколоченных плохо обструганных досок, прикрытых соломенным тюфяком.

Парня положила прямо на доски, брезгливо сбросив тюфяк на пол. Снова раздела, осмотрела ранения. Метнулась в скудную кухонную зону в поисках воды и чистых тряпок.

Еще дым из трубы должен был мне подсказать, что внутри топится печь, но обратила на нее внимание я только сейчас. Духота в домишке стояла невообразимая, несмотря на распахнутую настежь дверь и окно… проем в стене, лишенный стекла.

Кто станет топить печь в такую жару? Однако емкости с горячей водой, стоящей на краю печи, я обрадовалась. Это не была кастрюля или ведро в привычном мне понимании. Кадушка из странного материала. Снаружи холодная, но вода внутри — кипяток!

Удивляться чему-то я еще не устала, но на рассматривание странной емкости времени не было. Первым делом — помочь раненому.

Тряпок, осмотревшись по сторонам, не нашла, снова пришлось рвать собственную одежду, благо слоев на мне было немало.

Травы, подвешенные под потолком на деревянных балках, сплошь незнакомы. Но что-то, словно неведомая сила, толкало в руку, заставляя срывать пучки один за одним. Нашла небольшой котелок из такого же странного материала, как и кадушка на плите, в котором торопливо заварила отобранные растения. По домику полился густой аромат незнакомого отвара.

Время шло, а хозяин жилища так и не объявился. Стало темнеть. Парень иногда стонал, но в себя пока не пришел. Пока травы настаивались, я обработала раны пострадавшего чистой водой и оставила пока подсыхать.

Его бок… не знаю, раньше мне казалось, что рана здесь более страшная. Там, в разгар сражения, мне виделось, что сквозь рваные края просвечивают кости ребер, теперь же… Да нет, не могла я так ошибиться! Или могла?

Зашить ранение было бы неплохо, и я принялась за поиски иглы и ниток. Нашла.

Подавив тяжелый вздох, повертела перед глазами нечто костяное, тонкое и хрупкое. Игла, это бесспорно, только больно уж… гхм… необычная.

Нити пришлось вытянуть из вышивки на пиджаке парня. Похожие на тончайшие золотые, они показались мне наиболее подходящими. Конечно, прежде чем приступить к работе, прокипятила весь шовный материал, оттягивая неизбежное.

Боялась я зря. Шить я могу даже с завязанными глазами, так что справилась. Плотно стянула края раны, делая небольшие аккуратные стежки. Парень иногда стонал, негромко. Но не дергался и в себя не пришел.

Закончив шить, обработала шов заготовленным настоем и плотно замотала рану оторванным куском юбки.

Настал момент, когда я могла осмотреть пострадавшего более пристально.

Его одежда, обувь, прическа… все было чуждым мне. Не таким, как я привыкла. На бедрах не трикотажные боксеры, а бесшовные узкие шорты длиной чуть выше колена. Своеобразное белье в нескольких местах порвано и прожжено, но кровь из-под ткани не сочится, поэтому раздевать парня полностью я не стала. А вот узкие штаны из грубой ткани, пиджак и широкую рубашку на завязках сняла. Как и кожаные сапоги. Сапоги, мать моя женщина! И это в такую жару!

Волосы парня непривычно длинные, связаны каким-то жгутом в простой пучок. Брюнет, но не жгучий. И кожа… она мне сразу показалась странной. Сероватая. Поначалу я думала, что это от потери крови. Но нет, его кожа просто такого цвета. Светло-светло серая. А вот глаза… оттянув веко, рассмотрела ярко-синюю радужку. Даже присмотрелась в поисках линз, не веря, что такой цвет может быть натуральным. Линз не было.

Раны подсохли, отвар остыл. Оторвала еще клочок юбки и протерла промытые раны парня настоем, густым, темно-зеленым, набравшимся цвета.

Парень постанывал во время обработки, но в себя не пришел. Его рана… теперь сомнений не осталось, она заживала стремительно. Обрабатывая ее сейчас, я бы ни за что не догадалась, что это было тяжелейшее ранение. Стянутые края срастались, покрываясь новой кожей. Сероватой, тонкой. Изнутри тело словно само выталкивало мельчайшие кусочки травы и грязи, неминуемо попавшие в рану. Такого я не видела никогда. Не просто не видела, даже не слышала ни о чем подобном.

Несколько раз за прошедшее время я смачивала губы парня теплой водой. Его состояние было странным. На первый взгляд, пульс замедлен, дыхание поверхностное, сердцебиение редкое, казалось бы — классическое беспамятство, вызванное нарушением кровотока, но не все так просто. Воду он глотал! Глотал, что совершенно невозможно ни при коме, ни при потере сознания. Его организм вообще вел себя максимально странно, непривычно моего многолетнему опыту медика.

Парень будто впал в странное состояние, при котором организм не тратил ресурсы ни на что лишнее, и при этом активно регенерировал.

На время я забыла о своей ране. Волосы стянуло запекшейся кровью, голова болела, но осматривать себя, даже просто ощупать я… боялась. Старалась не смотреть пристально даже на руки, игнорировала все признаки того, что тело, которым уверенно управляю, мне не принадлежит.

Усталость взяла свое.

Напившись теплой воды, вытянула сброшенный в угол тюфяк и легла на него, свернувшись клубочком. Дверь закрыла, несмотря на духоту от печи. Оставлять ее открытой банально побоялась. А еще невольно прислушивалась к звукам извне, подспудно ждала нападения. Однако с улицы доносилось лишь непривычное клокотанье домашней птицы, блеяние и шум ветра.

Уже совсем стемнело, когда я разрешила себе закрыть глаза и провалиться в тяжелый сон без сновидений. Сон врача, который отвечает за тяжелого больного не может быть безмятежным. За ночь я несколько раз просыпалась, чтобы напоить парня и проверить, не поднялась ли температура. К счастью, все было в порядке.

За окном уже стало светать, когда я услышала странный булькающий звук с улицы. Но усталость взяла свое, и я снова погрузилась в сон, отчаянно надеясь проснуться в своем кабинете, а не в этом пугающем неизвестностью месте.

Глава 3

Проснулась резко.

То, что в домике уже не одна, поняла не сразу. Воздух словно сгустился, стал вязким, а еще наполнился незнакомым запахом.

Резко дернулась, подскочила, от чего перед глазами поплыл разноцветный туман. Но я заставила себя держать глаза открытыми. Проморгалась, встречаясь взглядом с древней старухой. Женщина была худой и словно высохшей, а еще довольно сильно сгорбленной. Сходство со сказочной бабой Ягой усиливали крючковатый нос и выцветшие глаза. Платок на голове тоже имелся. Из-под него выбивались седые длинные пряди.

— Здравствуйте, — выдохнула я