Демоноборец - Максим Петров Страница 2

«Это все ты виноват, Алкенис, ты и только ты» — чужой шёпот прошелестел в моей голове, словно легкий ветерок. — «Ты мог всех спасти, мог остановить, мог возглавить, но не стал».

Чужие слова ударили больнее хлыста, и это меня отрезвило. Вернувшись в реальность, я увидел, что энергетическое тело демона почти исчезло, осталось лишь ядро. Спрессованная сила черного цвета, самая, мать ее, сложная часть. И видимо, именно она пыталась взять под контроль мой разум.

«Вернулся таки» — недовольный голос меча заставил меня улыбнуться.

— Вернулся, — кивнув, я протянул левую руку и коснулся ядра.

Медленно сжимая пальцы, я чувствовал боль, но боль — ничто по сравнению с близостью победы. Улыбаясь, я сжимал чужую суть, сжигая ее. Демон выл, умолял о пощаде, но его слова не доходили до меня. Барьер из воспоминаний крепко защищал мой разум. В конце концов демоническое ядро растворилось, и я разжал пальцы. Очередной ожог лег поверх остальных, наконец-то завершив узор в виде солнца. Тринадцать лучей, тринадцать битв.

Стены чужого измерения начали трещать, пульсируя, словно сердце, а я сидел на черном песке и улыбался.

— А хорошо вышло, — обратился я к клинку, что лежал у меня на ногах, — я бы даже сказал, душевно.

«Выбираться отсюда ты как планируешь?» — впервые за долгие годы мне почудилось, что я слышу заботу в голосе меча. Хотя, возможно, это всего лишь мои фантазии, не более.

— А надо? — Откинувшись на спину, я позволил мышцам расслабиться. — Теплый песочек, пусть и не белый, тишина, разве что воды не хватает для полного счастья. Мы победили, и это главное.

Клинок ничего не ответил, а в следующее мгновение я почувствовал, как мое тело обретает невероятную легкость, поднимаясь все выше, и выше, и выше…

Умер? Умер. Исчез? Вроде бы нет.

Всё вокруг стало максимально странным. Я видел без глаз, слышал без ушей и ощущал без тела. Мысли, переживания и само моё естество обострились до предела, пока я поднимался куда-то. И само наличие этого «куда-то» уже радовало.

— Здравствуй, — сперва был голос. Приятный, женский.

Вот только как ему ответить мне было совершенно непонятно. Сперва. Но тут будто бы по чьей-то воле моя лёгкость сменилась чувством присутствия. Я обрёл не форму, но эдакую точку восприятия — стал самостоятельной мыслью в окружавшей меня метафизике, увидел перед собой золотое сияние и даже более того! Я сразу же понял, кто передо мной.

— Здравствуй, — повторила Жизнь. — Поздравляю. Ты сделал это…

Вокруг потихоньку начали проступать очертания пространства, как будто бы мне разрешили его увидеть. Белый зал — белые стены, высоченный белый потолок, белые колонны и выложенный плиткой белый пол. И можно было бы подумать, что всё вокруг отделано мрамором, если бы не пульсирующие золотые прожилки тут и там. Сама пульсация медленная, спокойная, похожая на мерное дыхание.

— … Ты очистил свой мир от чумы, — продолжила Жизнь. — Можешь не переживать, после гибели тринадцатого демоны больше не вернутся. У тебя действительно получилось.

Я попытался ответить, сосредоточившись на одной единственной мысли: «Это конец?»

— Конец или не конец — решать тебе. Я хочу попросить об одолжении. Не хотел бы ты начать всё сначала?

— Сначала? — переспросил я. — Ты говоришь о перерождении?

— Не совсем, — золотое сияние оформилось в женскую фигуру на троне, таком же белом, как и всё вокруг. И да, теперь я отчётливо понял, что весь этот зал пульсирует в унисон с Жизнью. — Ты не родишься в привычном значении этого слова, но ты получишь новое тело в новом мире. В заражённом мире, таком же, каким был твой до недавних пор.

— Звучит так, будто мне предлагают противника и оружие для борьбы с ним.

— Так и есть.

— Но что, если я не соглашусь?

После этого моего вопроса Жизнь мигнула особенно ярко. Разозлилась? Заинтересовалась? Признаться честно, для себя я уже принял решение, ведь между «быть» или «не быть» я завсегда выберу «быть». Но хотелось бы понять, какие опции мне сейчас доступны. Чисто из интереса. Не каждый день удаётся так глубоко копнуть в тайны мироздания.

— Ты не понял, — уклончиво ответила Жизнь. — Я не ставлю перед тобой ультиматум. Я прошу. Прошу тебя очистить ещё один мир от демонического присутствия. Ведь если у тебя получилось раз, то может получиться снова…

Не знаю почему, но в этот момент перед глазами понеслись воспоминания — весь мой путь от начала и до самого конца. А вспомнить было что. Так уж вышло, что меня угораздило пожить в «интересные времена».

Счастливое детство, полнокровная юность, ну а дальше кто-то как будто щёлкнул тумблером и началась борьба. Борьба, борьба, борьба. Экспансия демонов в тот мир, что я считал своим родным, началась прямо на моих глазах. Никто не понимал, что происходит, что за враг нам противостоит, а самое главное — как с ним бороться. Всю информацию приходилось добывать по крупицам и всякий раз платить за неё очень высокую цену. Кровь, жизнь, иногда рассудок. Люди буквально жертвовали собой, чтобы узнать хоть что-то.

За каких-то десять лет мир изменился до неузнаваемости. Десять лет твари невозбранно подчиняли себе всех и вся. Буквально куражились, не встречая сопротивления, пока я и такие же, как я, не научились побеждать их и…

Чёрт! Если бы мы только умели изгонять отродий с самого начала⁈ Сколько дерьма можно было бы избежать⁈ Сколько людей могли бы прожить счастливо до самой старости?

— Именно так, — сказала Жизнь. — И знай. Там, куда я отправлю тебя, ещё не всё потеряно…

Праведный гнев? Наверное, именно так называется чувство, что прямо сейчас сжигало меня изнутри. Шанс не допустить катастрофы? Шанс поднасрать рогатым ублюдкам? Даже не знаю, что прельщает меня больше, а хотя… какая разница⁈

— Я согласен!

— Отлично…

И всё. Никаких пафосных речей. Вместо напутствия Жизнь внезапно стала негромко напевать какую-то мелодию, белый мрамор с пульсирующими золотыми прожилками смазался в пятно, и мне вновь стало легко. Вот только вместо медленного подъёма вверх в следующее мгновение я рухнул «вниз» и с разгона врезался в новое тело…

— М-м-м…

— Тише-тише-тише…

Во-первых, мне было плохо. Во-вторых, плохо. Да и в-третьих, блин, то же самое. Мутное сознание на грани бреда, тошнота и нереальная усталость, так что пошевелиться было настоящим подвигом. Я лежал на