Последний Охотник Империи - Денис Стародубцев Страница 2

Толстяк, фыркая и сплёвывая сгустки крови, медленно поднялся. Он кивнул, а глаза мутные от боли и ярости.

— В-время… сколько? — выдавил он.

Качок глянул на часы, китайские, массивные, с кучей ненужных циферблатов и сказал:

— Шесть. Через пять минут новости. Ее папашка должен как раз дать ответ. Тебе надо водички умыться?

Толстяк кивнул. Через пару минут эти ублюдки завозились, нашли в груде хлама старый ламповый телевизор, вытащили его, подключили к розетке. Экран вспыхнул, зашипел. Через несколько попыток бандиты поймали нужный канал.

На экране был мужчина лет пятидесяти. Седеющие виски, идеально сидящий костюм, взгляд холодный, как лезвие скальпеля. Отец похищенной девушки, владелец сети торговых центров и телеканала. Люди, поговаривают, что у него даже одна на двоих вертолетная площадка в этом городе с мэром. Но у всего этого была и обратная сторона медали. Всякие уроды, типа вот этих двоих, считали что он обязан с ними поделиться своим богатством.

«…Как вы знаете, вчера мою дочь похитили, — его голос был ровным, спокойным, без намеков на переживание. — Преступники оставили мне письмо с требованием выкупа в десять миллионов рублей! Именно в такую сумму они оцени жизнь моей единственной дочери. Они ждут моего ответа в шестичасовом выпуске новостей и именно поэтому я сейчас в эфире. Что же, вот мой ответ…».

Он сделал паузу. В комнате стояла такая тишина, что был слышен только гул трансформатора в телевизоре. Похитители были полностью погружены в происходящее на экране.

«Я готов выполнить все ваши требования и выплатить нужную сумму в полном размере. Сейчас для меня самое главное, чтобы моя дочь осталась жива и именно поэтому я и соглашаюсь на ваши требования. Я прекрасно понимаю, что нахожусь в таком положении, что не могу диктовать вам свои условия, но вы назвали не маленькую сумму. Чтобы собрать необходимое количество налички мне потребуется, как минимум, ещё три дня. Я прошу у вас этого времени и рассчитываю на ваше терпения. Пожалуйста, вы получите все, что хотите, просто дайте мне ещё три дня…».

Экстренный выпуск новостей на этом был закончен, дальше на экране появилось ведущая с пышными формами, чтобы рассказать о погоде на завтра.

Наступила тишина, которую разорвал вопль.

— АХ ТЫ СТАРЫЙ СУКИН СЫН! — взревел Толстяк, швырнув в телевизор пустую бутылку, которую нашел на полу. Та разбилась о корпус. — Да какие ещё нахрен три дня⁈ Я больше суток не смогу тут провести ещё! Он сам бывал в таких условиях, как мы сейчас⁈ Посмотрел бы я на него! Да он просто время тянет! У этого богатея точно такие суммы под подушками лежат дома!

Качок молча, с лицом, на котором застыла маска первобытной злобы, положил свой дробовик на стол. Там же почему-то лежали хозяйственные ножницы, большие, ржавые, он взял их.

— Сейчас мы отрежем его малышке пару пальчиков, — процедил жирдяй. — Пришлём в конверте и потом посмотрим, какой у него тогда будет ответ, раз по хорошему этот гондон не понимает, придется придать ему ускорение.

Ну что, Валера, настало твое время.

Я уже собрался достать пистолет, но, прикинув, понял, что в таком маленьком пространстве от стрельбы может пострадать девушка, а мне дали задачу «Доставить её живой и невредимой». Я огляделся и в паре метром от себя увидел железную трубу, примерно метр длиной, может чуть меньше. Идеально.

Я присел, взял в левую руку ту самую железную трубу. Пора. Момент был выбран идеально: их внимание было приковано к ножницам и девушке. Дробовик лежал в стороне, да и к тому же ярость ослепила их, а значит, они не могли сейчас принимать правильные решения.

Я сделал три быстрых шага и выбил дверь одним ударом ноги. Дерево с треском поддалось, и я оказался внутри.

— Вечер в хату, господа! — сказал я с легкой усмешкой. — Передача «Охотник за головами», и вы в главной роли.

Качок среагировал первым. Он рванулся не к дробовику, а ко мне, размахнувшись огромным кулаком. Глупо. Я уклонился, пропуская этот медленный молот мимо себя, и труба в моей левой руке описала короткую дугу. Труба со звоном, от которого заложило уши, встретилась с его коленной чашечкой. Хруст был похож на ломающуюся сухую ветку. Он рухнул с коротким выдохом, больше похожим крик животного.

Но противник оказался крепким. Рука его уже тянулась к рукоятке какого-то самодельного тесака, висящего в кобуре на поясе. Так и не пойму, на что она рассчитывал в этой ситуации. Я ударил трубой по рукояти и самоделку откинуло в сторону. Наши глаза встретились, и я нанес несколько точных ударов в район переносицы. Его тело обмякло.

Толстяк орал что-то нечленораздельное. Он ринулся на меня, размахивая ножницами. В его движении не было ни тактики, ни мысли — только слепая ярость. Я отступил на шаг, подставил подножку. Он полетел вперёд тяжело, как мешок дерьма, и врезался в стену с соответствующим звуком.

Как ни странно, жирдяй попытался встать и дернуться в сторону дробовика. Очень плохое решение, я оказался быстрее. Поняв, что ему сунули ствол прямо в харю, жирдяй инстинктивно поднял руки с толстыми, как сосиски, пальцами. Только это не война. Я пленных не беру.

Я опустил ствол вниз и выстрелил ему прямо в район паха. Он даже не закричал, просто упал на пол и сжался в позе эмбриона, а вокруг него постепенно образовывалось большое алое пятно крови. Не самое приятное зрелище. В помещении теперь была практически тишина. Только тяжёлое дыхание девушки из угла и тихие стоны и повизгивания пухляша.

Я слегка перевел дух, вытер свои отпечатки пальцев с дробовика о штанину качка и вложил оружие ему в руки. Подошёл к девушке и развязал ей руки. Блондинка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Как ни странно, в них не было шока от увиденного, только облегчение. И, несмотря на разбитые нос и губы, она выглядела очень даже сексуально.

— Всё, — сказал я тихо, наклоняясь, дать ей руку. — Всё закончилось, сейчас мы поедем домой

Она вдохнула, и её тело задрожало мелкой дрожью.

— С-спасибо… — прошептала она, голос сорванный, хриплый. — Я думала… я думала, всё… так и останусь в этой халупе… или…

— А ты не думай, малышка! — я помог ей встать. Ноги девушки все ещё слегка подкашивались. — Я же говорю, все хорошо! Сейчас мы выйдем отсюда и вернемся тебя в город к родителям. Через неделю ты будешь вспоминать все это с улыбкой.

Я протянул ей платок, который всегда носил с собой