Три похищенных солнца. Расследования механического сыщика - Тимур Евгеньевич Суворкин Страница 19

Альбина фыркнула:

– Да тут кто только не проявлял. Такое ощущение, что местные мужики женщин, кроме меня, и не видели. А что до Прокофия – да, есть такое. Мы встречаемся.

– Как к этому относился его покойный отец?

Этот вопрос явно заставил девушку занервничать. Альбина резко накрутила на палец рыжую прядь.

– Да какое мне дело до этой жабы кукурузной? Понятия не имею.

– Вы же понимаете, что мы потом опросим и других людей? – мгновенно нажал я.

Девушка вздохнула:

– Ладно. Старик был против. Ну не понравилась я ему почему-то. Считал, я наследника от дел отвлекаю. Да и к тому же он с генерал-губернатором уже договорился, что тот дочку свою за Прокофия выдаст. Но это проблема-то не моя, уж извините.

– Вы любите Прокофия? – в лоб спросил я.

Альбина возмущенно поморщилась:

– Да упаси бог. Люблю я коньяк, а с Прокофием мы встречаемся.

Она вновь приложилась к фляжке.

– Как вы считаете, Прокофий мог бы причинить вред своему отцу? – задал я еще один вопрос.

Приказчица помолчала, но затем замотала головой:

– Вред? Нет, конечно. Это ж Прокофий. Он не такой. Прокофий безобидный, да и верует сильно.

Мы поговорили еще минут двадцать, выспрашивая детали и подробности, и лишь потом распрощались с девушкой. Теперь настала очередь Десницына.

Фактория коммунаров располагалась в паре часов езды от Юргута. Дорога шла по бесконечным выгоревшим лесам, поросшим зарослями иван-чая. В этих местах искажение уже перекинулось на левый берег реки Обь, и бранд-команды Сибирской коллегии выжигали все, что встречали перед собой. Позади огнеметчиков трудились рабочие, заливающие сожженную землю мазутом и нефтью.

Теперь мне стало понятно, отчего власти империи так легко сдавали эти земли коммунарам. Впрочем, и Декабрии тоже было деваться некуда. Гниль уничтожила почти всю пригодную для обработки почву на Урале, а потому коммунарам было жизненно важно иметь доступ к крупным рекам, где они могли устроить рыбный промысел.

Такая аренда была выгодна не только деньгами. Сибирь находилась слишком далеко от империи, и нам всегда не хватало солдат для защиты этих земель от ужаса, находящегося по ту сторону реки Обь. Коммунары же по договору доставляли сюда своих бойцов и обязывались охранять арендованные земли. Еще одним огромным плюсом, за который я очень уважал коммунаров, было то, что они постоянно взрывали храмы. Каждый месяц за реку Обь уходили груженные ангелитовыми бомбами дирижабли Декабрии. Капища, алтари, ритуальные обелиски, костяные церкви – все, что возводили культисты чужих нашему миру богов, подвергалось безжалостным бомбардировкам. Урал был куда ближе к Сибири, чем центр империи, а потому коммунары куда чаще сталкивались с принесенным кометой ужасом и кидали немало сил на борьбу с ним. Ангелитовые бомбы в этой борьбе были особенно эффективны. Когда-то они были и у империи, однако месторождения, как раз располагавшиеся возле Юргута, опустели еще два десятка лет назад, и теперь этот драгоценный металл добывался лишь на Урале. Империя и сейчас закупала его у Декабрии, но из-за цены весь ангелит шел на нужды ученых.

Выжженный лес закончился. Впереди показалась оборонительная церковь при орудиях и укрепленный засекой берег – часть Константинова вала. Взглянув туда, Ариадна нарушила тишину:

– Виктор, в учебнике, что вы мне давали, было написано, что искажение ширится на одиннадцать километров в год. Это верно?

– Это средняя скорость по земле. Оно движется то быстрее, то медленнее, точно пульсация. В морях по-другому.

– И ваше правительство считает, что Константинов вал сможет его удержать?

– Обь служит хорошей границей. Военные не дают перекинуться сюда тайге и сдерживают то, что в ней живет, священники молятся, пытаясь остановить тучи. Тайгу более-менее удается сдержать, с небесами куда сложнее. Да и опять же, это все как сжимать пружину – с каждым годом все тяжелее. А еще остаются моря. Там укрепления не возвести. С каждым годом Чужие боги набирают все большую силу. Те люди, что не бежали с искаженных земель, веруют теперь в них, питают пришедших богов молитвами и кровавыми жертвами. А боги взамен одаряют их силой. Хотя я не уверен, остались ли людьми те, кто живет в алой тайге.

– Да, я читала в журналах, что эти племена делают с пленными.

Я вспомнил свою вторую практику, она проходила на Енисее. Вспомнил трупы солдат и ученых, которым не повезло встретиться с обитателями тайги. Ни один из маньяков Петрополиса не сотворил бы со своей жертвой такого. Это я знал твердо.

Впрочем, я все же покачал головой:

– Нет, Ариадна, я не об этом. Они уже физически отличаются от нас. У нас пулеметы, пушки, броненосные дирижабли, нас в сотни раз больше, мы намного организованнее, однако войну в Сибири мы проигрываем. Остроги пустеют один за другим. Враг становится только сильнее. При Петре с человеком из алой тайги вполне могли справиться четверо опытных солдат, а сейчас для такого фокуса нужен отряд из десятков бойцов при тяжелом оружии. А ведь поодиночке они на нас не нападают.

– Неужели с ними нельзя никак договориться?

Я невольно рассмеялся. Ариадна нахмурилась, глядя на меня.

– Нет, конечно же, договориться всегда можно. Вот англичане, к примеру, вполне себе договорились и даже торговые экспедиции за Обь послали. И ответь мне, Ариадна, где теперь Англия? Нет теперь Англии.

Я замолчал, непроизвольно вспоминая, как проникал в библиотеку отца и украдкой рассматривал альбомы с литографиями. Жуткие иллюстрации врезались в память: стоянка экспедиции Филчнера в верховьях Лены; страшные фигуры одержимых Чужими богами людей, которые несли англичанам драгоценные дары; зимующие во льдах корабли; тайное моление шаманов; идущую на их зов сущность; немногие сохранившие разум англичане, что отчаянно пытались сжечь корабли и убить своих капитанов; огонь пожаров надо льдом; единственное уцелевшее судно, отплывающее домой; ступающая на английскую землю Королева; бегство британских войск; выжившие члены Парламента, приносящие в жертву своей новой правительнице архиепископа Кентерберийского; белые скалы Дувра, выкрашенные кровью тех, кто посмел и дальше оказывать сопротивление; зеленые тучи, затягивающие небо Альбиона.

– Знаешь, – чуть подумав, продолжил я, – в детстве отец рассказывал мне, что через миллионы лет солнце потухнет. И вот удивительно, казалось бы, миллионы лет, но как было трудно мне в те годы жить с этим фактом. А если так подумать, вполне возможно, что солнце для нас исчезнет куда раньше. Весь мир может скрыться под зелеными облаками.

Ариадна испытующе посмотрела на меня:

– Вы говорите об этом так спокойно?

Я улыбнулся:

– Конечно. Может – это еще не значит, что скроется. Да, сейчас мы проигрываем, да, искажение ширится, да, боги за