Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев Страница 186

Это был глупый вопрос. Прежде всего потому что ученый прекрасно знал на него ответ. Причем совершенно разный ответ в случае христианского Бога и в случае Владык.

К сожалению, понял это и халиф.

— Ты знаешь ответ, — рассмеялся он, — Ты знаешь… Знаешь, иначе не научился бы магии Владык. Кто бы ты ни был: вор, еретик или предатель. Но за свое преступление ты умрешь. И смерть тебе принесут знания, дарованные мне Владыкой Лефевром!

Ученый понял, что ошибся. Его направление действий изначально было неверным. Первый адепт добивался того же, что и он: тянул время. Он пытался удержать внимание на своей персоне, — его внимание, внимание Ланы, внимание солдат. Он хотел, чтобы они не спускали с него глаз.

Глаз…

Что-то щелкнуло в голове Килиана, раскрывая замысел черного колдуна. Глаза! Ну, конечно!

— Посмотрим. Пока то, что ты показал, не особенно впечатляет. Много силы, мало продуманности. Как деревенский амбал, считающий себя воином на том основании, что у него дубина больше.

Произнося эту весьма натянутую речь, ученый за спиной взял руку Ланы и дважды сжал условленным образом.

Не прошло и двух секунд, как чародейка пришла в кристальный грот его сознания.

«Зачем ты лезешь в спор?» — сходу спросила она, — «Он ведь специально тебя провоцирует»

«Да, это так», — не стал спорить Килиан, стараясь скрыть от нее несколько потрескавшихся кристаллов.

«Слушай, времени мало. Я понял, что он задумал. Он сосредотачивает на себе наше внимание. Чтобы кто-то другой подобрался к нам под пологом отведения глаз»

— Мы встретимся в бою, — глаза Первого адепта угрожающе сузились, — И ты увидишь, на что я способен как воин. Это будет последнее, что увидишь ты в своей жизни.

Тут долго придумывать ответ не пришлось. Он просто напрашивался.

— Как воин? А я думал, все, на что ты способен, это насиловать связанную девушку… Впрочем, даже тут тебе потребовалась помощь твоих людей. Хм, может, в том и состоит твоя проблема, у самого просто…

Килиан выразительно продемонстрировал согнутый палец. Гогот солдат поддержал его насмешку, а вот Лана осталась недовольной:

«Обязательно было ЭТО упоминать?»

«Знаешь, не так-то просто одновременно думать над ответом и анализировать его планы. В общем, так. Я продолжу пикировку. А ты тем временем внимательно оглядись вокруг. Высматривай в воде и в небе. Возможно, это будет регенератор, десантная шлюпка, что-нибудь типа плавучей мины или даже целый корабль»

«Я свяжусь с Тэрлом», — откликнулась девушка, все еще явно злая на упоминание того, что с ней чуть не сделали на острове.

«Если считаешь нужным»

Лана покинула беседу. Про потрескавшиеся кристаллы она так ничего и не сказала. Может быть, не заметила.

А может быть, не поняла, что это значит.

— Я возьму ее на твоих глазах, — пообещал халиф, — И заставлю тебя смотреть, как ей начнет это нравиться. Им всем рано или поздно начинает… Если не умирают раньше, разумеется.

Вот здесь он уже смог задеть Килиана, но тот постарался не показать этого.

— Знаешь, у моего народа есть примета. Тот, кто активнее всех похваляется будущими победами, меньше всего стоит в настоящем. Это с равным успехом относится и к солдату, и к любовнику.

Гневный огонь в светлых глазах колдуна горел до того ярко, что ученый поневоле подумал, а не слишком ли он рискует.

— Я с удовольствием послушаю, как твоя бравада сменится мольбами, — пообещал Первый адепт, — Твой народ — всего лишь рабы по своей природе. Рабы, забывшие свое место. Но скоро Владыка вернется и восстановит естественный миропорядок.

Килиан хмыкнул. Он знал, что реальная история была несколько сложнее. Вечность — долгий срок, и народы, бывшие ранее рабами, не раз становились хозяевами. Обратное не менее верно. Однако, ученый прекрасно сознавал, что для спора (не путать с цивилизованной дискуссией) концепции сложнее, чем «мы в белом, а вы мусор» никогда не годились.

— Уповать на то, что ваш Владыка решит все за вас; что угодно, лишь бы не взять на себя ответственность за собственные действия.

Против своей воли Килиан сказал это с большим жаром, чем планировал. Халиф даже не представлял, насколько он был близок к тому, чтобы их конфликт стал чем-то большим, чем просто вражда двух людей или даже двух цивилизаций. Даже описание этого как конфликта мировоззрений, хоть и было верным с чисто формальной точки зрения, не передавало всего того, чем было это для молодого чародея.

Это был конфликт мироустройств.

— Какое наивное высокомерие, — усмехнулся халиф, — Знать о существовании Владык и все еще верить в то, что твоя жизнь принадлежит тебе. Что ты, жалкий червь, все еще обладаешь волей и правом определять ее.

От необходимости отвечать Килиана избавил Тэрл, воскликнувший:

— Корабль по правому борту!

Теперь, зная, куда и на что смотреть, и Килиан увидел сквозь полог отведения глаз. Всего в нескольких метрах небольшая, приземистая галера под углом к курсу «Стремительного» заходила на таран.

— Лево руля! — крикнул Аксион, — Правый борт, огонь из всех орудий!

— Нет! — крикнул ученый, но было уже поздно.

«Стремительный» не был первым среди идаволльских кораблей по количеству орудий и чистой огневой мощи. Но с такого расстояния промахнуться было невозможно. Залп шести пушек разнес носовую часть галеры почти что в щепки.

Провоцируя детонацию.

Килиан не удержался на ногах, когда взрывная волна ударила в борт «Стремительного». Звуки моря, голоса солдат и насмешливый комментарий халифа, все куда-то исчезло, сменившись раздражающим, неприятным звоном в ушах. Перед глазами все плыло, но главное ученый видел все равно. Хотя и предпочел бы не видеть.

Он видел, как палубу охватывает зеленоватое пламя.

Лефевр всегда отличался отсутствием фантазии.

С его магическими знаниями и могуществом он мог сделать субреальность своего сознания такой, как сам бы захотел. Он мог бы создать роскошный дворец, — или напротив, уголок нетронутой природы. Мог бы воплотить в ней лучшие свои воспоминания — или мечты. Но вместо этого он оставил своей субреальности вид простого кабинета, в каком работал еще до того, как стать Владыкой. Строгого, серьезного, скучного.

Это злило Ее до крайности. Во многом потому что Ей самой это было недоступно. Как бы Она ни пыталась изменить свое