"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов Страница 180

— И как вы это узнали? — спросил Михаил.

— Изучали. Например, те же корабли и пушки не строят наугад. Тоже изучают баллистику снарядов, крепость металлов, силу пороха — собирают все это вместе и пытаются найти идеальную комбинацию, — я заметил, как переглянулись великие князья, кажется, не все так хорошо с научным подходом по другим направлениям. — Кстати, свободное размещение водорода в шаре выполняет и еще одну очень важную роль…

— Какую? — попалась на паузу Стерва. Страх уже почти исчез из ее взгляда, вот только эта пауза — затишье перед бурей, которая может закончиться самой настоящей панической атакой. Так что лучше сейчас, чем потом…

— Вы же помните фонари в Севастополе, так внутри них горит светильный газ, — продолжил я.

— И шар может так же вспыхнуть от любой искры? — девушка снова начала паниковать.

— Хуже, — признался я. — Если честно, водород может загореться от одного контакта с воздухом. Наберется его слишком много в одном месте, и все — взрыв.

— Я должна выйти! — Стерва рванула к выходу, но Митька уже был наготове и перехватил ее.

— Если вы хотите, то такая возможность еще есть, — холодно продолжил я. — Но если что, то рекомендую сначала дослушать. Порох тоже может взрываться, но вы плаваете на кораблях с ним. Или угольная пыль: эта не только взорвется, но и вспыхнет, выжигая воздух даже внутри наших тел… Это опасности, которые известны, которые мы контролируем и поэтому можем находиться рядом с их источниками. Водород не сильно отличается.

— Вы сказали, что порох опасен, так его несколько десятков бочек на весь огромный корабль. А тут малюсенькая каюта и целая гора того, что может нас испепелить. Как это можно сравнивать?

После речи Стервы даже Достоевский бросил опасливый взгляд наверх. И это после всех устроенных им взрывов — да, умеет эта дама надавить на инстинкты.

— Просто берем и сравниваем, — я пожал плечами. — Кто-то приручил собаку, кто-то слона. Размеры отличаются, но так ли велика разница между этими явлениями? Если ты знаешь, что делать, то никакой.

— И как мы защищены от взрыва? — Михаил вернул разговор к главному.

— То самое давление, — напомнил я. — Если бы оно было большим, то водорода, вырвавшего наружу через даже случайный прокол или дырку от вражеской пули, разом стало бы много, и он бы вспыхнул. А так… Он будет выходить слишком медленно для этого. А учитывая, что мы еще и лететь при этом будем, рассеивая место протечки на десятки верст, то и вовсе ничего страшного.

Никто ничего не сказал, но я даже так почувствовал, что все расслабились.

— Кстати, — вот и Николай включился в разговор. — Мне, конечно, будет интересно посмотреть на землю с высоты, но все же. Тут предусмотрены какие-то места для отдыха?

— Кресла-мешки, — я указал на несколько аморфных шаров в углу. Еще одна идея, как можно сэкономить вес, отказавшись от постоянных конструкций.

— Что?

— Это шар из ткани, набитый пухом. Если на него сесть, он подстроится под форму вашего тела. При желании можно на нем даже уснуть, — я предложил великому князю попробовать, но тот решил все же не спешить и посмотреть за взлетом.

Что ж, действительно пора. Я приспустил передний баллонет, задирая нос, и включил двигатели на малый ход. Хотелось бы взлететь резко и дерзко, но лучше потом, когда налет турбин составит хотя бы пару тысяч часов. Надежность и предсказуемость — как же мне их не хватает… Лопатки турбины плавно зашелестели, разгоняемые паром. Вместе с ними начали раскручиваться и винты. Все быстрее и быстрее. На земле скинули удерживающие тросы, команда принялась их затаскивать, а громада «Севастополя» поползла вверх.

На высоте в километр триста[76] я выровнял давление в баллонетах и перевел турбины на средний ход. Десять минут наблюдений, все работало штатно. Бросил взгляд на Достоевского — Михаил Михайлович тоже не заметил ничего странного. Что ж, значит, пора. Я полностью открыл заслонку котла, и турбина зашумела чуть громче, чем раньше.

— Скорость? — тут же уточнил я.

— Двадцать восемь узлов, — быстро посчитал Митька.

Пятьдесят два километра в час — перевел я про себя. Очень неплохо, и это с частично боковым ветром. Наши пассажиры тем временем замерли у обзорных иллюминаторов. Даже Михаил, обычно старавшийся держаться отстраненно, не выдержал и словно мальчишка приоткрыл рот. Еще бы — когда в первый раз видишь, как удаляется земля, как уменьшаются казавшиеся раньше гигантами здания, дух захватывает.

— Красиво, — выдохнула Стерва, забыв про все свои страхи. Действительно, красота — страшная сила.

— А что будет, если подняться выше? — повернулся ко мне Николай. — Сможешь, капитан?

— Смогу, но там есть свои научные проблемы. Рассказать?

— Рассказывайте, Григорий Дмитриевич, — включился в разговор Михаил. — Когда вы говорите о науке, от этого почему-то не хочется спать. А наоборот, возникает желание присоединиться и тоже попробовать что-нибудь новенькое.

— Это потому, что я не просто рассказываю, но еще и показываю, — я подошел к одному из кресел-мешков. — Разрешите?

Николай кивнул, показывая, что не против, если я присяду. И я показал, как пользоваться подобными приспособлениями: поерзал, принимая позу поудобнее, дождался, когда ко мне присоединятся остальные, и тогда уже продолжил.

— Что нам известно про высоту? — я заметил, что и члены команды тоже внимательно меня слушают. — Прежде всего то, что на высоте становится меньше воздуха.

— Почему? — тут же спросил Николай, а я замер, задумавшись, а что на самом деле сейчас известно в этом направлении.

— Про гравитацию земли писали Галилей, Кеплер, Декарт, о ней говорят законы Ньютона, — нашелся я. — Сейчас, когда мы знаем, что крылья «Ласточек» могут опираться на воздух, становится как никогда очевидно, что и на него действует та же самая сила притяжения. Земля рядом с нами — это самый массивный предмет, так что рядом с ней воздуха будет больше, а чем дальше от поверхности, тем меньше.

— Интересно, не встречал работ на эту тему, — задумался Михаил.

— Раньше было сложно с практикой. Сейчас же после появления новых летательных аппаратов это изменится. Так мы с доктором Гейнрихом начали исследования, как влияет это изменение количества воздуха на людей…

— Наверно, плохо? — Стерва попробовала напомнить