Частная практика - Михаил Антонов Страница 17

другим, уже не считая, ища предел. У меня даже рука устала поднимать и бросать их в бездонный зев. Наконец, я собрался с мыслями и продолжил считать. Тридцать… тридцать три… тридцать четыре. Тридцать четыре полновесных, тяжеленных кирпича исчезли в плоской кожаной сумке. Я взял тридцать пятый, попытался просунуть — и он упёрся в невидимую, но абсолютно твёрдую преграду. Попробовал снова, надавил — нет. Не лез. Значит, вот он, предел. Тридцать четыре. Тридцать четыре кирпича, которые весили… ничего. Ну а то, что объём и вместимость уменьшились, — не беда, это с лихвой компенсируется отсутствием веса.

Радость была такой всепоглощающей, что я зажмурился, вдыхая пыльный воздух. Получилось. Я сделал это.

Потом я стал вытаскивать их обратно. И это было не менее удивительно. Просовывая руку в сумку, я тут же нащупывал кирпич. Не кучу, а именно один кирпич, лежащий или стоящий… ребром. Да, именно ребром, так, чтобы его было удобно схватить. Я вынул его, отложил, сунул руку снова — и следующий уже лежал точно в таком же, идеальном для захвата положении. Я достал его. И снова. Это было волшебство упорядоченное, разумное. «Блин, как это работает?» — прошептал я, смеясь уже вслух.

Выложив все тридцать четыре кирпича обратно в аккуратную, теперь уже рукотворную кучку, я, расправляя плечи, пошёл к своей комнате. Война войной, а обед по расписанию. И я уже нарушил график, заигравшись.

В комнате на столе стояла деревянная миска с крышкой, рядом — тарелка с хлебом. Аромат свежеиспечённой буханки наполнял всё пространство, тёплый, уютный. Рядом скромно стоял кувшинчик. Я сбросил сумку на кровать, приподнял крышку. Пар ударил в лицо. Суп, густой, по консистенции очень похожий на гороховый. С кусочками мяса. «Вот бы этими кусочками оказались копчёные свиные рёбрышки», — мелькнула мысль.

Кто-то могущественный явно услышал мои мысли. Это были — копчёные рёбрышки. Аромат дымка, жирка и гороха свёл с ума. Как давно я не ел этого? Не помню. Последний раз… никогда в этой жизни. Я съел всё, не останавливаясь, обмакивая хлеб в гущу, запивая хмельным, чуть терпким квасом. И затем просто залип на стуле, ощущая сытость, блаженство и глубочайшую благодарность к безымянному повару.

И тут меня дёрнуло, как током. Блин! Работа! Я опаздываю! Задержался с обедом, заигрался с кирпичами, а там же люди ждут!

Чуть ли не бегом я выскочил из комнаты и припустил к воротам. Выскочив на поляну, я, почти без подготовки, нащупал нити и раскрыл портал — стандартный, средний, транспортный. Шагнул в него, взглядом сразу же отыскивая Юргена. И наши взгляды пересеклись мгновенно — он стоял у своей телеги и тоже высматривал меня в открывшемся портале.

Я нарочито небрежно кивнул головой в сторону портала. Мол, я здесь, жду не дождусь, пора бы уже. Пусть думает, что это я жду караванщиков, а не они меня. Суета началась немедленно. Караван тронулся, лошади, телеги, люди — всё потянулось в сияющий разлом, торопясь домой, в баронство. Вслед за последней телегой шагнул в портал и я с чувством выполненного долга.

Возвращаясь в свою комнату, я уже обдумывал новый вопрос: а сколько может стоить такая штука? Созданный мною артефакт? Сначала подумал спросить у Лианы, но сразу отогнал эту мысль — откуда девчонке знать о ценах на магические артефакты? Следующим кандидатом на вопрос был Ганс. Старый, серьёзный, видавший виды. Он наверняка в курсе цен на всё. Да, так и сделаю.

В кабинете барона Вальтера фон Хольцберга царила рабочая тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и шелестом бумаг. В дверь постучали — три чётких, почтительных удара.

— Войди, Ганс.

Старый слуга вошёл бесшумно, закрыл дверь и замер в привычной позе, сложив руки на животе. Его пергаментное лицо было, как всегда, непроницаемо, но в глазах, острых, как у старого коршуна, светилась искра живого интереса.

— Что там, старый друг? — отложил перо барон.

— Докладываю, господин барон, — начал Ганс своим тихим, размеренным голосом. — Касательно мастера Андрея. Он добился успеха. Пространственная сумка, над которой он трудился, создана и успешно опробована.

Барон приподнял бровь, его пальцы переплелись на столе.

— Подробнее.

— После утреннего открытия портала и перехода торгового каравана в Веленир, мастер Андрей вернулся в комнату, исправил обнаруженную ошибку в начертании. Затем, в обеденное время, отложив трапезу, вышел во двор и провёл испытание на той же куче кирпичей у кузницы, — Ганс говорил, словно читал с невидимого листа, отмечая каждую деталь. — Загрузил тридцать четыре штуки. Сумка сохраняла невесомость. Мастер был… весьма удовлетворён. Оглядывался, искал взглядом свидетелей своего триумфа. После испытания вернулся в комнату, пообедал и проследовал на точку для послеобеденного возвращения каравана. Портал открыл уверенно, без задержек.

На лице Вальтера расплылась медленная, довольная улыбка. Он кивнул, одобрительно хмыкнув.

— Тридцать четыре кирпича… Вполне приличный объём для такого артефакта. Молодец. Упорный. И талантливый. Это многое говорит о его потенциале. Спасибо, Ганс. Отличные новости.

Слуга склонил голову, принимая похвалу.

— Также доложу, господин барон: караван только что вернулся. — Он опустил руку в глубокий карман своей добротной, просторной куртки и вынул оттуда увесистый, туго набитый кожаный кошель. С лёгким глухим стуком, говорящим о содержимом, он положил его на край стола. — Сегодняшний торговый сбор.

Барон благожелательно кивнул, лёгким движением руки смахнул кошелёк в открытый ящик стола. Монеты мягко звякнули о дерево.

— Спасибо. А теперь, Ганс, будь добр, пригласи ко мне мастера Андрея. Под видом… ну, скажем, оплаты его работы.

В дверь постучали. Вздохнув, я крикнул:

— Войдите!

За дверью оказался слуга барона Ганс.

— Мастер, вас ожидает барон. Соблаговолите со мной пройти, — с порога заявил он без тени сомнения в голосе.

Первое, что промелькнуло в голове: «Расчёт за три рабочих дня!». Мысль приятно согрела. Я кивнул и последовал за ним, на ходу поправляя складки мантии.

Мы шли недолго, сначала вверх по узкой лестнице, затем через галерею с высокими окнами. Наконец остановились у резной дубовой двери. Слуга, не дожидаясь ответа на свой стук, толкнул её и отступил в сторону, пропуская меня.

Я переступил порог и оказался в незнакомом кабинете. Первое впечатление — уменьшенная и более «живая» копия библиотеки. Та же атмосфера старого дерева, воска и пергамента. Стеллажи, забитые книгами и свитками,