Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко Страница 168

– Ты мне не веришь?

– В Фер совершают другие сделки, – сказал Ремыш, ворочая слова, как тухлые сухари во рту. – Я честный торговец… и хочу жить.

– Ты принял меня за другого, – отозвался гекса, помолчав. – Я собираюсь заплатить тебе за дерево, и больше ни за что. Решай сам, только быстро. Команда потребует своего уже сегодня или завтра.

* * *

Проклятый гекса оказался прав. Утром следующего дня команда собралась посреди плота, и мастер-плотогон громко спросил Ремыша, когда, по его расчетам, торговец думает добраться до Осьего Носа.

– Я купил этот плот, но не я его веду, – хмуро отвечал Ремыш, вглядываясь в обветренные, настороженные лица. – Ты мастер, вот ты мне и скажи: когда мы будем в проливе?

– Не раньше, чем он закроется, – отрезал плотогон. – Нас унесло назад почти на три дня пути! О чем ты думал, когда собирал такую гору дерева на один катамаран со сломанным колесом? Где ты собрался плавать – в луже?!

Мастер-плотогон говорил нарочито громко и будто нараспев. Ремыш мог видеть его зубы и даже маленький язычок, подрагивающий глубоко в горле. Мастер без зазрения совести перекладывал на Ремыша вину за все неудачи похода. Ясно было, как Императорский свет: сейчас он обвинит торговца перед всеми и потребует денег.

– Ты видел этот плот, когда брался его гнать, – сказал Ремыш, не повышая голоса. – Ты видел и катамаран, и колесо. Ты взялся за работу. Делай ее, как следует.

– Ты обещал мне заплатить за работу! И мне, и команде!

Ага. Вот оно.

– Я обещал заплатить после рейса.

– Рейс закончен! Мы опоздали к концу высокого сезона!

– Мы еще не опоздали, – сквозь зубы сказал Ремыш. – Если бы ты вертел колесо, а не тратил время на крик…

– Поздно вертеть колесо! Все, мы свое отвертели и хотим расчета прямо сейчас!

Из толпы плотогонов раздалось два-три одобрительных возгласа. Люди стояли плечом к плечу, отводя глаза, чтобы не встречаться с Ремышем взглядом; большинство были отнюдь не бунтари. Любой из них – почти любой – был готов пойти на попятный.

– Расчет, – сказал Ремыш с громким смехом. – Конечно. Может быть, вы ждете, что я рассыплюсь пачкой реалов? Или превращусь в мешок с золотом? Где я возьму вам деньги, если дерево не продано?!

Это была его ошибка. Даже ленивые и добродушные плотогоны, даже те, кто симпатизировал торговцу и не желал ему зла, ясно ощутили в этот момент, что их обманули. Впустую ночи и дни на открытом ветрам и дождям плоте, впустую тяжелый труд в колесе: они возвратятся к своим семьям без гроша в кармане, а дома их ждут, и зима на носу.

Послышался ропот. Сжались кулаки. Ремыш с тоской понял, что выпустил ситуацию из-под контроля – бунт похож был на неуправляемый тяжелый плот, несомый волнами и ветром.

– Какое нам дело, где ты возьмешь деньги? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Ты обещал нам плату!

– Сам-то попробуй колесо повертеть!

– А нашим детям – с голоду дохнуть?!

– Мы работали на тебя!

– Вы ничего не заработали.

Торговец подпрыгнул от неожиданности. Голос послышался из-за его спины. Ремыш оглянулся; гекса стоял, сложив руки на груди. Плаща на нем не было, серебристая кольчуга тускло поблескивала в лучах низкого солнца. За спиной торчала рукоятка длинного меча.

Появление друга-приятеля на стороне торговца смутило плотогонов:

– Тебе-то что?

– Ты чего, Развияр?

Замешательство сменилось раздражением:

– А ты кто такой? Чего тебе надо? Вали, пока цел!

– Гекса! – крикнул кто-то из задних рядов.

Пассажир улыбнулся. Плотогоны попятились от этой улыбки, и сам Ремыш ощутил, как что-то болезненно сжимается в животе.

– Да, гекса, – мягко сказал пассажир. – Но речь не об этом. Вы ничего не заработали, потому что здесь, посреди моря, ваш плот – куча мусора. А я знаю место, где за него заплатят.

– Только не порт Фер, – пробормотал Ремыш.

Плотогоны разом замолчали. Фер славился выгодной торговлей. Выгодной и опасной.

– Я куплю этот плот, – сказал гекса. – Я сойду на берег и возвращусь с деньгами. Может, кто-то захочет меня сопровождать?

Он окинул толпу небрежным взглядом, будто не обращаясь ни к кому персонально, однако торговец заметил, как переглянулись плотогоны Яшма и Картуз – молодой и пожилой.

– Я куплю плот по цене уважаемого Ремыша, – повторил гекса. – Если уважаемый Ремыш согласится мне его продать.

* * *

По ночам порт Фер обходился без света, только кое-где мелькали на улицах огоньки. На плоту торговца Ремыша зажгли сигнальный фонарь; такие же фонари, робкие и тусклые, рассыпались по гавани. Кое-где стояли на якоре крупные суда, но больше было лодок и маленьких домашних плотов: многие жители порта предпочитали ночевать на воде, и, говорят, градоначальник тоже. Ночью в опустевших лавках и конторах хозяйничали темные господа, ночные бароны, и стража пережидала «мертвый час» за городскими стенами.

Гавань мерцала огнями, но берег лежал в темноте. Невозможно было представить, что здесь раскинулся огромный город, где спят и бодрствуют тысячи людей. Яска сидела на краю плота, скрестив ноги под широкой крестьянской юбкой.

– Ты здесь был когда-нибудь?

– Бывал. Приходилось.

– Там опасно, – сказала Яска, и ноздри ее раздулись. – Много людей… Неспокойные. Злые. Неохота мне туда идти.

– Тебе и не надо. По крайней мере, до утра.

– Ты оставишь меня одну?

– С Луксом. Нечего бояться.

– Значит, ты один пойдешь на берег?!

– Не один. Картуз и Яшма пойдут со мной.

– Эти плотогоны? Послушай, Развияр…

Он поцеловал ее и поднялся:

– Увидимся утром.

Яска подхватилась следом:

– Послушай, я ведь маг! Я могу… Почему ты не берешь меня с собой?!

Он не мог бы ей объяснить, даже если захотел бы.

– Это дело не для мага, Яска. Это мое дело. Увидимся утром.

Он высвободился из ее рук. Лукс расхаживал по плоту, нахлестывая себя по бокам полосатым хвостом, то выпуская, то втягивая когти.

– До завтра, – сказал ему Развияр.

Несколько последних дней зверуин напряженно думал, соображал, искал аргументы; раз пятнадцать пытался вкрадчиво, или напористо, или нарочито бесстрастно убедить своего всадника, отговорить, заставить отказаться от затеи. В конце концов впал в отчаяние и заявил, что Развияр упрям, как старая печорка, и если ему охота идти на убой после всего, что им удалось пережить, – так ему и надо.

– До завтра, Лукс.

Он двинулся к краю плота. Лукс догнал его. Тяжелые лапы легли на плечи. Развияр едва устоял.

– Что мне делать? – Лукс скалил белые зубы. – Как тебя, дурака, удержать?!

– Выбор всадника, – с усмешкой отозвался Развияр. – К тому же, тебе останется Яска. Если меня убьют, она будет только