Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек Страница 164

Женщина оскалилась, и в свете лампы блеснули длинные клыки.

— Осмелишься посмотреть на него еще хоть раз, умрешь мучительно, — пообещала она, сузив глаза. — Заживо скормлю твою душу демонам, — она наклонилась еще ниже, к его уху. — Ты еще жив только потому, чтобы смог предупредить других.

Резко выпрямившись, она встала. Лампа в руке другого демона потухла, и палатка погрузилась во тьму.

* * *

Утро очередного дня ничуть не отличалось от предыдущего. Началось как обычно с крика и грубой ругани, подгоняющей стадо дойных коров, вместо людей, опаздывающих на утреннее построение. Надо бы найти этого крикуна и попросить орать где-нибудь подальше от моего шатра. Или палку ему дать. Чтобы молча их лупил.

— Ты вчера не позавтракал, — Стоило только открыть глаза, как в шатер вошла Илина. — И не пил травы, — с укором продолжила она.

Не знаю, чем она была занята вчера, но я ее целый день не видел. Только под вечер она мелькнула на горизонте и все.

— Зануда, — отозвался я, вставая.

— Если ты не достаточно самостоятелен, чтобы помнить о такой вещи как завтрак, — парировала она.

— Вы еще штаны мне поправляйте, каждый раз как я… кхм, — тихо проворчал я.

— Я найду кого-нибудь подходящего для этой работы.

— Все, все, я пошутил, — примиряюще поднял я руки, а то с нее станется. — Завтрак, это хорошо. Ну а травы… что я сегодня пью?

— Медвежью траву, с горной мятой.

— Не так уж и плохо. С медом? — недоверчиво спросил я.

— С медом, — пряча улыбку, ответила она. Вот, еще один день начинается с искренней улыбки красивой женщины.

Пока я завтракал, Илина прочла мне небольшую лекцию по языку асверов. Мало того, что он был сложен в произношении, так еще и делился на несколько частей. Самым простым было бытовое общение. Затем шел деловой разговор. Последним пунктом, выделенным в отдельную часть, шли молитвы. А теперь надо учесть, что те или иные слова использовали просто для связки предложений, и понять собеседника можно было, лишь прислушавшись к его намерениям.

— Почему молитвы выделены в отдельную часть? — спросил я, убирая пустую тарелку и принимая из рук Илины чашку с заваренными травами.

— Потому, что не каждый может прочесть молитву так, чтобы его поняли. Даже если он знает слова и правильно произносить их, ты услышишь лишь звуки. В них нет силы, нет воли Великой матери. Внутри, — она коснулась груди, — мысленно, мы все молимся, используя лишь бытовой язык. Но этой молитвой нельзя поделиться с кем-нибудь, ее никто не услышит, кроме тебя.

— А в тот раз, когда у Ивейн сорвало крышу, интересно, чем ты с ней поделилась?

— Если асвер слаб духом, он может потерять голову, — она покачала головой. — Тогда я читала призыв к братьям и сестрам взяться за оружие, наполнить сердца ненавистью, чтобы изгнать из них страх.

— Ну, ты… нашла тему для молитвы….

На мое возмущение она только улыбнулась.

— Я должна была проверить. Если ты в тот момент был не прав, ничего бы не произошло.

— А если бы вы все с катушек съехали?

— У старших слишком черствые сердца, чтобы до краев наполнить их ненавистью. Ивейн была хорошей кандидатурой, для проверки, — она вынула из кармана куртки несколько листов. — Я записала основные звуки нашего языка…

— Слушай, давай я этим займусь чуть попозже? Хотел с утра сходить поупражняться с мечом.

— Иди, — на ее лице промелькнуло едва заметное раздражение. — Только не повторяй вчерашней глупости.

— А что вчера было такого? — не понял я.

— Спроси у тас'хи, — отмахнулась она, и добавила едва слышно, — махать мечом у нее получается лучше, чем думать.

На улице, несмотря на утреннее время, было жарко. Ни единого намека на ветерок, словно воздух превратился в густое, горячее желе. По спине побежали капельки пота.

— Душно сегодня, — ответил я на вопросительный взгляд Большой.

— Говорят, приближается буря, — сказала она, посмотрела в сторону горизонта, словно могла видеть сквозь ряды палаток, перекрывающих весь обзор.

— И пес с ней. Пошли, лучше, тренироваться.

Она кивнула, но с меньше радостью, чем вчера. Половину пути мы шли молча.

— Иль сказала, что я вчера где-то ошибку допустил?

— Не ты, — она покачала головой. — Я.

— Объяснишь? — спросил я после минутного молчания.

Мы почти дошли до площадки. Со вчерашнего дня на ней ничего не поменялось. Только пара северных мечей сиротливо стояли прислоненные к колесу одной из телег. Легионеры, в большинстве своем использовали короткие мечи, которыми воевать в тесном строю было сподручней.

— Тебе надо нарабатывать правильные навыки. И сражаться с теми, кто умеет пользоваться мечом. Тогда, столкнувшись с неумелым противником, не проиграешь.

— Хочешь сказать, тот ветеран не умел обращаться мечом?

Она не ответила. Прошла к телеге, подобрала мечи. Через всю площадку швырнула один мне. Впервые на моей памяти. Обычно она бережно относилась к тренировочному оружию. Я нагнулся, поднял меч с земли. Большая в это время взмахнула мечом, выполняя знакомое упражнение из первого комплекса движений, который она показывала. Крутанув мечом, последовал ее примеру. Разминка в любом случае нужна.

Минут десять мы молча разминались. С этим легким мечом, я даже не вспотел бы, если бы не давящая жара. Хорошо вчера Бристл показала импровизированную баню, которую построили легионеры. Как она говорила: — «чистота — залог здоровья легиона». Баню они соорудили из большой палатки, разместив внутри очаг и каменку. Выходила этакая парилка, мыться в которой надо быстро, иначе был риск свариться вкрутую. Уж больно жарко ее топили. Потом мы ныряли в бочку с холодной водой, где несколько минут отмокали, приходя в себя. Точнее приходил в себя я, так как на Бристл жар вообще не подействовал. Зато после таких процедур я чувствовал себя восхитительно. Общее впечатление немного подпортила только присыпанная пылью и песком одежда.

За время, пока мы разминались, на площадке так никто и не появился. Вчерашний патруль из трех легионеров занял место у дороги, почему-то спиной к нам. Чуть позже еще два патруля перекрыли подходы к площадке с других сторон.

Почувствовав опасность, я отреагировал рефлекторно, вскинув меч. Удар Большой, едва не выбил оружие из моей руки. Еще один широкий замах и второй удар обрушивается сверху. Проще было бы вообще его не блокировать, но время раздумывать и прикидывать, успею я уклониться или нет, просто не оставалось. Второй блок и руку от кисти до локтя пронзила резкая боль. Снова чувство опасности подсказало, откуда придет удар.

Резко разорвав дистанцию, я ошарашенно посмотрел на Большую, глаза которой налились